Читаем Нерукотворный полностью

Осознавать это было невероятно тяжело. Госпожа Небо заботилась о нём, как умела, пусть и способы её теперь казались сомнительными. Но кроме неё у Аелии не было никого. Она ни разу не сказала в его сторону резкого слова, ни разу не причинила боль и была рядом, когда его обуревали страхи и сомнения, ведь ни с того ни с сего явиться из ниоткуда – тот ещё стресс. Целандайн – единственная, с кем было безопасно.

По крайней мере, Аелии так казалось до этого момента.

– Видишь ли, милый нерукотворный, при жизни Минцзэ тоже владела светилом. В ней текла необычайная сила. И никто не посмел бы назвать её «придворным солнцем». Ведь она была владычицей, а не чьей-то подопечной. – Бьерн пожал плечами. – Тогда как тебя, лишив каких-то важных воспоминаний о былом, посадили на своего рода цепь, будто пса. Теперь ты понимаешь, почему Баиюл привёл тебя сюда? Он, как отец всего сущего, тоже хотел бы знать правду, в том числе и о гибели солнцеликой. А кроется она, несомненно, в тебе.

– И как, скажи на милость, это сделать, если я и сам в абсолютном неведении?

Бьерн улыбнулся.

– Есть у нас способ.

– И я нужен лишь для этого?

Бьерн не успел ответить на вопрос. В трапезный зал вновь вошёл Баиюл. Шаг его был тяжёлым и резким. Он подавлял в себе злость, справляться с которой приходилось, как с самым настоящим противником. Та становилась вполне осязаемой и сковывала бога, крепко сжимая в тиски. Каждый раз бог прикладывал немало сил, чтобы избавить себя от её влияния.

Создатель сел на своё место и выдохнул.

– Я вижу, ты необычайно рад возвращению Доротеи, – усмехнулся Бьерн.

– Она нужна мне. И не только. Умбров Лес вот уже восемь лет находится без должного надзора. Пора ей вернуться к своим обязанностям. Люди страдают и своими силами не могут защищаться от чудовищ. Очевидно, что после Вечного Сумрака их развелось слишком много.

Баиюл, хоть и выудил из тарелки пару кусочков, всё равно почти ничего не съел. Казалось, он совсем не заинтересован в еде. Она была ему и не нужна: бог вполне мог прожить без пищи, но, как и для всего живого, для него всё ещё было важно брать откуда-то энергию. Тем более теперь, когда его душу лишили веры. Рукотворные отреклись от своего создателя, забрав почти всю его силу.

Лицо Всеотца выглядело осунувшимся, но он, несмотря на усталость, терпеливо ждал. Подставив кулак под щёку, мужчина сидел, уставившись в камин. Треск поленьев нарушал приятную тишину, и Аелии тоже захотелось вдруг спать.

Доротея вернулась в трапезный зал уже после ужина. Слуги убрали со стола к тому моменту, вероятно, выдохнув с облегчением. Она несла разрушения, даже того не желая, и битая посуда, осколки которой суетливые призраки собирали с пола, лишь подтверждали это.

Кошмарное создание вновь вошло в эти двери, но теперь на неё по крайней мере было не так страшно смотреть. Причёсанная и отмытая Доротея больше не дёргалась и ступала тихо, изящно, словно кошка. Вероятно, переизбыток яда уже вышел из её организма, и даже духа умбры от неё не исходило. Очевидно, организм Доротеи почти без проблем переваривал его без остатка. Иссиня-бледная кожа была тут и там покрыта давно затянувшимися шрамами – результат постоянных схваток с умбрами, что в страхе пытались дать ей отпор, чтобы избежать печальной участи.

– Явилась-таки, – сказал Баиюл.

Доротея села прямо напротив Аелии. От неё больше не тянуло кровью и землей. Теперь от создания приятно пахло цветочным мылом.

– Здравствуй, милая, – поздоровался наконец Бьерн.

– Добрый вечер, дядюшка, – ответила она, растянув радостную улыбку.

Аелия узрел в её рту рады острых ровных клыков. От них исходила опасность, которую юноша буквально ощущал кожей. Взглянув на эти зубы, он вспомнил, как больно кусают умбры. А она? Насколько кошмарен укус той, кто держит этих самых умбр в страхе?

Все пять белёсых глаз постоянно метались по углам, будто выискивая что-то. Она улавливала движение каждой тени, даже едва заметное, и внимательно следила за ними. Эта манера была поистине хищнической. Доротея постоянно пребывала в готовности напасть.

– Для чего же папуля потревожил мой сон?

Она обратилась к Баиюлу.

– Восьми лет тебе оказалось мало? – ответил бог.

– Совсем нет. Наоборот. Там было очень одиноко и холодно. Я всё думала, когда же ты явишься за мной? А ты не приходил и не приходил.

В её мелодичном голосе отчётливо прослеживалась обида. Она улыбалась, говоря про одиночество, но то была совсем неискренняя улыбка. Это её настроение уловили все, и Баиюл нахмурился вдруг, услышав претензию в свой адрес.

– Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Если бы было нужно, оставил бы под землёй и на все сто лет. Не до тебя мне было.

– Да? – Доротея сложила руки на груди, надув губы. – Что ж, тогда Доротея сейчас же уйдёт, и папуле останется лишь ей вслед смотреть!

– Прекрати это представление сейчас же и взгляни на гостя.

Аелия сжался от беспокойства. Зачем это ей на него смотреть? Он вполне комфортно себя чувствовал и без её внимания. Взгляд, ищущий помощи, упал на Бьерна, который лишь с неподдельным интересом наблюдал за старшим братом и… племянницей?