Читаем Нерукотворный полностью

Баиюл смерил юношу пытливым взором, пытаясь понять, врёт тот или нет. Но на сей раз сердце Аелии настукивало спокойный, ровный ритм.

– Тогда и я буду честен с тобой, – ответил сын богини. – И скажу прямо: ты нужен мне, чтобы отыскать давно утерянное. Уверен, и ты нуждаешься во мне не меньше. Нас объединяет общая цель и общие вопросы.

Юноша кивнул:

– Да, господин. Сколько себя помню, я никогда не был до конца уверен в собственной полноценности. – Он тщательно подбирал слова, пытаясь описать то, что тяжким грузом лежало на душе. – Моё сознание словно насильно засунули в физическое тело, которое ранее было не более, чем пустым безжизненным сосудом, а потом вдруг потребовали взвалить на плечи невероятную ответственность – стать Придворным Солнцем и хранить светило над головами смертных, чтобы отныне Ферасс не знал горя и страданий.

Он помолчал пару мгновений. Дева Солнце вновь притянула к себе его взгляд.

– Но я не чувствую себя собой. Воспоминания, ощущения, мысли – всё это будто бы мне не принадлежит. И госпожа Минцзэ знает причину моих беспокойств.

Баиюл поднял в изумлении брови, бросив на Бьерна вопросительный взгляд, будто бы убеждаясь в том, что не ослышался:

– Минцзэ знает?

– Несомненно, господин. Мне стоило лишь раз коснуться её, чтобы убедиться в этом. Увы, госпожа не может рассказать, но она будто пыталась показать мне.

Баиюл тоже посмотрел на неподвижную холодную Деву Солнце.

– Что показать?

– То, чего мне не хватает. Она знает всю правду, но никак не может поведать её. – Аелия поднял яркие янтарные глаза на бога. – Есть ли способ заглянуть в её память?

– У Минцзэ нет памяти. – Бьерн, привыкший быть скорее наблюдателем, чем участником диалога, решил-таки высказаться. – То, что каким-то невероятный образом ей удалось связаться с тобой, не меняет того факта, что она мертва, и внутри неё не осталось ничего.

Он одарил старшего брата взглядом, полным сожаления. Тот лишь опустил глаза, будто не желая принимать сочувствие.

– Но я смог проникнуть в её голову, – заверил Аелия, настаивая на своём. – Вернее, госпожа сама призвала это сделать.

– Вы связаны, но пока не ясно, как именно. Очевидно, ваши ауры имеют сходство. – Баиюл призадумался, сложив руки на груди. – Я бы даже сказал, они идентичны.

Юноша не знал и не понимал, как это может быть возможно, ведь они с Девой Солнце двое бессмертных, призванных в разное время. Она явилась в Ферасс тысячелетия назад, ниспосланная вселенной в ответ на зов Баиюла, прожила долгую жизнь и нашла свой конец. А Аелия явился сюда всего семь лет назад, и его никто не призывал. Что-то заставило его появиться внезапно и вновь зажечь светило, развеявшее Вечный Сумрак. Что-то… или кто-то?

– Господин, могу я спросить вас? – юноша вновь обратил свой взор на бога.

Его лицо было очень серьёзным.

– Почему вы удивились, поняв, что я обладаю солнечной аурой? Ведь над Ферассом светило вновь воссияло семь лет назад, что указывает на очевидное рождение нового Солнца.

Баиюл ответил, не медлив и секунды:

– Потому что все эти годы я считал, что солнце засияло вновь благодаря Минцзэ. Мне казалось, она вот-вот вернётся. И моим догадкам есть объяснение: в её теле, где-то очень глубоко, куда не добраться никакой силе, всё ещё теплится последняя частица жизненной энергии. Иногда мне удаётся ощутить это едва уловимое эхо. Потому не прошло и дня без томительного ожидания возвращения к жизни Девы Солнце.

Аелия понимал, о чём говорил Баиюл. Ту самую частицу энергии в мёртвом теле Минцзэ он тоже ощутил. Именно благодаря ей юноша услышал мысли погибшей и смог войти с ней в контакт. В своей сущности эта частица имела то же тепло, что и Аелия, и ту же силу.

До этого дня Аелия и раньше видел Минцзэ, но никогда не ощущал ничего необычного: не было ни странного влечения, ни видений.

Обитель Веры хранит о ней память. В честь погибшей госпожи создан небольшой храм на территории Сияющего дворца, внутри него есть её портрет, а под ним – неувядающие цветы и благовония. Любой может прийти туда и зажечь курительную свечу с ароматом дрём-цвета.

Эти необычные цветы растут на склонах гор, со стороны, куда не попадает солнечный свет, так как он губителен для них. Чаще их собирают с закрытыми бутонами. Опыляемые ночными насекомыми – пыльцевиками – эти растения взращивают прямо из сердцевины маленькую сладкую ягоду бледно-серого цвета, скрывая её, будто жемчужину, своими белыми лепестками с лиловым оттенком. Плод очень привлекателен манящим ароматом, но опасен. Сок ягоды таит в себе самый настоящий одурманивающий яд, способный почти сразу лишить сознания взрослого человека, но в малых количествах он не смертелен и даже может быть полезен. Потому из сладкого ароматного сока дрём-цветов создают благовония. Дымка, образующаяся при их воскурении, обладает успокаивающим и снотворным эффектом, помогающим очистить разум и утешить душу.

Поэтому чаще всего в храмах стоит запах именно дрём-цвета. Аелия и сам не раз возжигал курительные свечи у портрета Минцзэ, молясь за её вечный сон среди дрейфующих в тёмной ледяной материи звёзд.