Читаем Неразделимые полностью

— Ха, ха, ха… — Бидон зол, как собака. — Срам один, и добрый день не скажешь, ха, ха, ха. — Смех деревянный, без веселья.

— Это ты, Клин, поставил мне ловушку! — загоготал Дуйо, заполняя своим смехом весь двор.

Перед ними открылось подворье старинного дома. Пожелтевшая вытертая брусчатка. В углу живой изгороди в таком же пожелтевшем вытертом круге растет старая, узловатая, причудливо изогнутая смоковница.

— Ну и ну! — поразилась Дарка, стоявшая посреди двора.

Бидон тут же направился к ней, окинул ее взглядом и быстро осмотрел то, что лежит у стены — остроги, верши, канаты, переметы, донки, щипцы, в углу большой ржавый якорь, корзинки, на шестах — сети.

Клин согнулся крючком, чтоб лучше видеть, как продеть челнок сквозь ячею, их будто не замечает.

Но когда Дуйо навис над ним, Клин, не подымая головы, протянул:

— Оооо… — И еще ниже склонился над дырой в сети.

— Дельфин, да? — Дуйо знает. — Как мы вошли, дыра сразу больше стала? Ха, ха, ха… — Дуйо на все лады смеется — и ха-ха-ха и хо-хо-хо, но вдруг продолжил серьезно: — Прости, если помешали, можем уйти. Хотя пришли, понятно, по делу… Так вот, — намеренно тянул Дуйо, — дорогой ты мой, давай не будем играть втемную. Все равно не спрячешь, нет. Найдем, все равно найдем, правда, Бидон?

Бидон удивился. Он и понятия не имел, о чем речь. Вообще никогда не задавал вопросов. Пошли в Дрниш! Пошли, и баста.

— Ищи, чего хочешь, мне-то что. Мне искать нечего.

Дуйо поостыл, умерил натиск. Перевел разговор на другое.

— Ух ты! Как у него ловко челнок входит! Как палец в… ха, ха, ха!

Бабца стоял посреди двора, полный достоинства, даже торжественности. Осматривал верха усадьбы — кровлю, траву на ограде, в глубине — стены нового дома Клина. Ждал, когда Клин придет на помощь, то есть, когда решит бросить свое занятие.

Дарка встала в углу двора у закоптелого очага возле груды хвороста. Руки на животе, покачивает ложкой. Переводит взгляд с одного на другого, хочет понять, какую на сей раз мужики глупость учинят. На лице, как всегда, «дума» — так называют в селе заботу.

— Боже мой, где ж наконец тот камень? — спрашивает Дуйо у Бабцы.

— Найдем, найдем, не бойся, — отвечает Бабца, все еще не спускаясь со своих высот. Этим он дает понять, что когда-нибудь Клин закончит-таки свою работу. — Не видишь, что ли, человек сети чинит? А камень вместе найдем.

— Что найдете? Что? — в голосе Дарки скорее удивление, чем вопрос.

— Камень! Камень. Иди-ка сюда, Бидон! — Дуйо направился к полуразвалившимся дверям стоящей посреди двора клети. Пнул одну створку, изнутри открыл другую, словно решил помочь Клину.

У Клина даже лицо перекосилось. Стерпит? И вдруг просветлело.

— О, да это ты, Бабца! Удостоил! — Он поднялся, отряхнул штаны. — Так что надо?

— Камень, что ли? — осведомилась Дарка.

— Вот он, на каменице![58] — раздался ликующий крик Дуйо из полумрака клети. — А зачем он его туда поднял? — Дуйо вопросительно смотрит на Дарку. — Зачем так вознес?

— Да что ты городишь? Какого черта? — Дарка в основном смотрит на выпученные в красных прожилках белки Дуйо. Рассмеялась, тряся животом, и тут же угомонилась, ждет, что дальше будет.

— Зачем ты его поднял на каменицу? А? Это ведь грех, хе, хе, хе. — Бидон принимает сторону Дарки.

Бабца вошел в клеть и сразу, от двери, дотянулся рукой до камня.

— Зачем поднял на каменицу? Затем, что красивый! Вот зачем. Он ведь не только хороший гнет для пршуты, но и украшение. — Погладил камень. — Красивый.

— Прямо как скульптор его вытесал, — говорит Бидон. — Дааа, знали, что делали… — И вдруг повернулся к Дарке. — Это Дарка его выдрала, чтоб никто не споткнулся. Эх… — Он уставился на Даркины груди.

— Прекрасный камень, — вышел на порог Бабца. — Дар божий!

— Ха-ха-ха! А как же! — Дарка почесала нос тыльной стороной ладони. Любопытство ее разгоралось. Левую руку она уперла в бок, а в правой все еще покачивалась ложка. — И что в этом такого, а? — обращается она к Бидону. Голос мягкий, воркующий.

— Ух! — У Бидона волосы зашевелились от восторга, мурашки пробежали по рукам. Он уловил запах Дарки. Особенно же проникал в душу ее дразнящий голос. Свирель, да и только. Он подошел поближе: — Где такую найдешь? Тут было бы за что подержаться…

— О, дьявол тебя побери!

— Гони, курица, что склевала, вот что! — вскричал Дуйо. — И шепнул Бидону: — За все ответит! — Потом Клину, серьезно: — Признайся, такого камня и в Риме не сыщешь! — разошелся Дуйо.

— В Риме? — удивилась Дарка. — Да что он несет? В Риме! — повернулась к Бидону, расхохоталась. Это его воодушевило. Он уже считал себя победителем.

— Подумаешь, камень! — Только теперь Клин снизошел вступить в разговор. — Ха, ха, ха. В Риме? Да камней кругом сколько душе угодно, всюду, куда не глянешь. Другого б чего-нибудь столько…

— Аааа… Другого чего-нибудь! Давай говори, чего! Чего тебе не хватает? Видали, видали! — ликовал Дуйо. — Сам не знает… чего. Эээ, дорогой мой, теперь не выкрутишься, нет. Это тебе так не пройдет, отломить кусок от нашего села! Брат братом, а деньги не родня, ха, ха, ха. Что, Дарка, не правда? За такое платить надо, не так, что ли?