— Точно! — Таня рассмеялась. — Нет, оценить мужчину по достоинству я всегда могу… — усмехнулась многозначительности собственной фразы, — …но это не значит, что я представляю его рядом с собой. А в тот вечер не знаю, как все произошло, но почему‑то я не смогла от него отлипнуть. Обнялись на прощанье, вроде, как всегда, но как‑то по — другому. Или мне так показалось, — запила собственный смешок вином.

— Ну, наверное, по — другому, — веско предположила Юля, — если ты его на зефир в шоколаде пригласила.

— Да — а–а, — мечтательно протянула Таня, вспоминая ту ночь, — и хотя мне ужасно стыдно, я ни о чем жалею.

— Повторить?

— Я бы повторила.

— Я про вино.

— А я — нет! — захохотала Татьяна. — Ну вот! Опять начинается! Юлька, это все ты виновата! Сбиваешь меня с правильного курса!

— Сейчас откроем вторую бутылку и у тебя только один курс. Надо Лёньку предупредить, чтобы дверь не запирал на ночь.

Обе засмеялись. Громко захохотали. Таня вытерла выступившие на глазах слезы, с удивлением осознавая, как на самом легко ей удается говорить про Лёньку, как легко вообще думать о нем.

Мужчины вернулись в коттедж глубокой ночью. Когда Денис вошел в спальню, Юля сразу проснулась. Невозможно было не проснуться: так шумно он вошел.

— О, ваше благородие, да ты нарезался! — певуче сказала она.

— Очень приятно, царь.

Юлька прикрыла рот ладошкой, заглушая смешок. Стало понятно, что степень опьянения ее мужа заоблачно высока. Он не просто пьян, он пьян в стельку. Юля смирно дождалась, пока он уляжется в кровать, и придвинулась ближе.

— Как вы поговорили? — вкрадчиво спросила, впрочем, понимая, что Денис может и не ответить. И не потому что не хочет. А потому что не сможет. Но попытаться надо.

— Тихо.

— Денис, ну скажи, как вы поговорили с Лёней? — не отступала она, раз уж муж был еще в состоянии говорить.

— Не ваше дело. Спи, — накинул ей на голову одеяло.

— Денис! — рассерженно зашипела и отбросила одеяло.

— Спи, — снова проделал тот же маневр.

— Да блин!.. — не на шутку разозлилась Юля и отвернулась.

Шаурин издал злорадный смешок. Хотя в таком состоянии у него все получалось злорадно — и смеяться, и говорить.

— Споткнулся, Романыч, на нашей ромашке.

В ответ Юля так же злорадно усмехнулась, попыталась скопировать его интонацию.

— Ой, Шаурин, не тебе говорить… На себя посмотри…

То ли Денису слова жены не понравились, то ли он хотел свою любовь так выразить, но Юлька и опомниться не успела, как оказалась придавлена к кровати его тяжелым телом. Он навалился на нее сверху, заставив распластаться на животе. Еле вздохнуть смогла.

— Денис, черт тебя… — попыталась спихнуть его с себя, но все усилия оказались бесполезными.

5

Рано утром Таня спустилась на первый этаж: замучила жажда, и голова немного болела от выпитого вина — спать не могла. На кухне застала Дениса, чему очень даже обрадовалась. Он сидел за столом, застыв взглядом на кружке с кофе.

— Доброе утро.

— Утро красит нежным светом стены древнего Кремля… — проворчал он и поднес кружку с кофе к губам.

— Прости меня, — обняла брата сзади за плечи, склонившись, прижалась к щеке, — простишь?

— Прощу, — хмуро сказал он, и Таня улыбнулась.

— Хоть пообниматься с тобой, пока Юльки нет.

— У тебя вон свой теперь есть. Сто килограммов живого веса — обнимайся сколько хочешь, — усмехнулся он.

Таня не стала поддаваться на эту провокацию. Чмокнула Дениса в щеку.

— Хочешь, я тебе куриный супчик сварю? Голова‑то болит, наверное?

— Хочу, — приободрился Шаурин.

— До чего вы договорились? — все‑таки спросила Таня. Никак не смогла заглушить в себе любопытство. Не зря же Денис с Лёнькой весь вечер и почти всю ночь где‑то пропадали.

— Не ваше дело.

Таня со вздохом расслабила руки и оторвалась от брата. Включила чайник.

— А что жена с тобой кофе в этот раз пить отказалась?

— Она сказала, что с алкоголиками кофе не пьет.

— Это я в шесть утра не пью, а в семь уже можно, — недовольно сказала Юля, кутаясь в теплый халат.

— Сестра, убери от меня эту женщину. У меня от нее голова болит.

— У тебя голова болит оттого, что вы с Лёней пили всю ночь, — проворчала жена.

— Кто пили? Мы пили?

— Ага… Кто по — фински? Я по — фински? — съязвила Юля. — Танюха, ты прям бодрая сегодня, я смотрю, — оценила старания сестры мужа. Та достала овощи, поставила вариться куриное филе.

— Вот так меня сестра любит, — довольно сказал Денис. — Такая у нее необъятная крепкая любовь. Только она способна в шесть утра мне супчик варить. И без всяких претензий.

Юлька облокотилась на стол и вдохнула аромат кофе.

— А что ж ты, милый, мне тоже кофе не сделал в знак своей необъятной и крепкой любви? Чашечку такого же крепкого, как твоя любовь, кофе?

— Хочешь такого же крепкого — возьми баночку, пожуй всухомятку.

Таня прыснула от смеха.

— Вот хам! — мягко возмутилась Юля. — Мало того, что всю ночь мне спать не давал, так еще и грубит с утра.

— Так это ж, наверное, хорошо, что спать не давал… — Танюха иронично вздернула бровь. — Чай будешь?