Читаем Непокорëнные (СИ) полностью

Утром Алексису Бранту снова – как всегда летом – не спалось. Он поднялся, едва цифры экрана часов на тумбочке у изголовья кровати, моргнув, сложились в 6.00, то есть почти на полтора часа раньше привычного. На улице лило как из ведра, однако в воздухе, ворвавшемся в просторную комнату, когда молодой человек открыл узкую створку стеклостены, витал уже какой-то совсем летний аромат, который неизменно приходит к середине мая, а уходит вместе с июлем, уступая место пряной духоте августа.

Первый день лета не обещал не только жары, но даже, судя по всему, и тепла, однако дурная (как он сам считал) привычка Алексиса вечно распахивать все окна, а потом одеваться в три раза теплее, чем можно было бы, со временем лишь усугублялась. Алексис вообще не любил лето, и дело было отнюдь не в одной лишь погоде, но в том, сколь сильно тяготили его тоска июньского бездействия вкупе с бумажной работой, копившейся день ото дня по мере приближения обряда Посвящения очередной порции пятнадцатилетних Средних. Он чувствовал себя на своем месте, общаясь с самыми разными людьми – что проводя занятия у кадетов-первокурсников, что наблюдая их непосредственно на построениях, - но вся остальная часть работы, ложившейся на его широкие плечи, неизменно вгоняла Алексиса в тоску. И летом, в духоте и жаре раскаленного сотнями пар шин асфальта, это чувствовалось только острее. Помнится, еще много лет назад, во времена его учёбы в Академии Службы Империи в Высоком Секторе, кто-то из одногруппников, любивших вешать на других ярлыки-клички, порывался звать его «Снежным», но прозвище не прицепилось, чем Алексис был абсолютно доволен - снег казался ему слишком рыхлым и податливым, «Ледяной» определенно подошло бы куда больше. Кличек, впрочем, молодой человек никогда не любил – слишком уж откровенно они иногда выводят на общее обозрение то, что показывать не стоит вовсе.

Дождь моросил по зеленым кронам деревьев, умиротворяюще покачивавших свои ветки перед той стеной комнаты, что была полностью из стекла: молодой человек избегал высоких этажей, несмотря на обзор, порой открывавшийся с них; и дело было даже не в акрофобии или чем-то подобном, но, куда вероятнее, элементарно в той самой крайней рациональности, что так настойчиво навязывалась жителям Империи с младенчества. Как правило, Алексис просто не хотел тратить ни одной лишней минуты на лифты и лестницы, чего невозможно было избежать, живя в высотных зданиях, а кроме того… именно эти кроны деревьев, частично мешавшие обозрению через стеклостену, делали квартиру чуть более закрытой, ведь заглянуть в окна четвертого этажа что с земли, что с воздуха чисто технически куда сложнее, нежели в окна первого или двадцать восьмого. А для чего еще нужна стеклостена, если не для этого?

Кофемашина призывно пискнула с кухни, извещая своего владельца, что неизменный двойной эспрессо с соевым молоком и без сахара готов, а экран планшета на столе возле двери в ванную (еще не хватало размещать персональный компьютер в зоне обозрения через стеклостену) – новехонькой модели WARX III, едва-едва появившейся в онлайн-магазинах – потребовал ввести пароль и отпечаток пальца для дальнейшей загрузки.

Каждое лето, накануне обряда Посвящения четырнадцати-и пятнадцатилетних мальчишек в мужчины, Алексис Брант ездил в Средний Сектор наблюдать новичков. Разумеется, он был далеко не единственным, кто занимался выбором достойных из общей серой массы, но глаз его был отлично наметан, а сердце – которое в этом вопросе он отчего-то порой слушал – раз за разом подсказывало верные решения. Алексис Брант в свои стукнувшие лишь пару месяцев назад двадцать лет уже имел должность Мастера, а в придачу к тому завидную перспективу карьерного роста в образовательно-административной сфере Высокого Сектора Великой Империи, сулившую ему уже совсем скоро должность наставника. Говоря откровенно, должность наставника казалась молодому человеку мучительно скучной, а общение с людьми всегда приносило куда большие удовлетворение и даже удовольствие, нежели организация учебного процесса, но ведь и эта должность – не предел, верно? А мероприятия, подобные обряду Посвящения, куда он с напарником год от года ездил заниматься включенным наблюдением, позволяли хоть чуточку отвлечься от зашкаливающего контроля административных корпусов, посмотреть жизнь других людей, пусть и низшего, нежели его собственный, класса и уровня жизни, и сделать вид, что он чувствует себя юным и равным среди пятнадцатилетних пареньков, едва вступающих во взрослую жизнь.