Читаем Непобедимый Боло полностью

Ей снова показалось, что слышны отдаленные взрывы. Она пыталась унять свое воспаленное воображение. Хотя это лишь вопрос времени, октоподы в конце концов прорежут ворота ЦОБС.

Она думала о Белмуте, ее родной деревне на Элоре, где разъезжали повозки, запряженные лошадьми. Она вспоминала лицо матери, лицо отца, маленького брата Джахангира. Они чередой прошли перед ней, как живые. Она попыталась не заплакать. Майоры бригады Динохром не плачут.

Она все равно заплакала. Хорошо, что было темно.

Она попыталась убедить себя, что не несёт личной ответственности за судьбу Конкордата. Естественно, для любой человеческой личности это непомерно высокая мера ответственности. Не моя вина в том, что у Джянни есть то, что у них есть. Может быть, сейчас решается судьба всего человечества. Вполне возможно. Племена каких-нибудь ренегатов на отдалённых планетах могут остаться незамеченными. Или Джян ставят целью именно уничтожение человеческой расы?

Ей захотелось спрятаться под одеяло, как она делала в детстве, боясь чудовищ. Гигантские пауки. Восьминогое зло. Если я их не вижу, они меня не видят. Если я их не трону, они меня не тронут... Может быть, она так и будет лежать, когда стены вокруг неё запылают и сгорят вместе с ней?

Она резко села, вдруг рассердившись.

Черта с два! Что я думаю? Еще не всё пропало, может быть, девяносто девять процентов, но не сто.

Она голышом выпрыгнула из койки, чувствуя, как остывает пот на затылке и между лопатками, и включила свой компьютер. Неизвестно для чего. Может, чтоб поговорить с Максом.

Я чем-то могу помочь?

Я чем-то могу помочь?

Я чем-то могу помочь?

Я чем-то могу помочь?

Эта строчка бежала столбиком через весь экран и далее.

— Просто поговори со мной, Макс. Не спрашивай как ты можешь помочь, не говори, что ты не понимаешь, просто поговори.

Экран погас и больше не засветился. Казалось она исключила все возможные варианты.

Генерал Чуан наблюдала за ходом боя, за зелеными и красными огоньками, обозначавшими соответственно ее войска и противника, и ее лицо превращалось в белую маску гнева. Она чувствовала себя загнанным животным. Ее силы терпели поражение. Медленнее, чем она могла надеяться, но неизбежно.

Сверкнув глазами, она включила каналы связи для общего приказа:

— Всем Боло отступить. Открыть западные входы от А до J, занять коридоры в глубине, затянуть противника за собой и удерживать его.

Последовало ошеломленное молчание, кроме не вышедших из строя машин, которые подтвердили приказ. Вам не надо говорить Боло, что выполнять надо «тотчас» или «как можно быстрее». Они выполняют все тотчас и как можно быстрее, если не оговаривается иной вариант.

— Тотчас! — отрезала она для людей. — Выполняйте! — Подтверждения поступали медленно.

Они понимают, что я оставляю на произвол судьбы то, что уцелело от пехоты, думала она.

Но так как коридоры сделаны как раз по размеру Марк XXX, то они лучше смогут задержать октоподов без риска оказаться окруженными.

Они знают, что во время боя выделяется столько энергии, что миллион тонн грунта может обрушиться на их головы. Но и на головы врага.

— Если мы проиграем, черт побери, — рычала она всем слушающим, а главным образом своим адъютантам, — то пусть им достанется море шлака, а не штабель добычи!

— Знаешь, что это мне напоминает — где-то на задворках памяти — всё это время? — рассеянно обратилась Бензи к Максу. — Мерфосенсорную бомбу. — Явная чушь, но лучше, чем лежать в темноте, ожидая взрывов.

Прошу пояснить, попросил непонимающе дефектный узел.

— Однажды это сказал мне босс, когда мне еще не было двадцати и я работала в издательстве. В каждой машине заложена такая бомба.

Прошу дополнительно пояснить.

— Ты знаешь закон Мерфи? Всё плохое, что может произойти, происходит в самый неподходящий момент. Мой босс считал это единственным вразумительным объяснением того, что машина подводит как раз перед сдачей гранок в печать или когда предстоит презентация для солидного клиента. Во все машины встроено что-то, чувствующее наихудший момент и в этот момент срабатывающее. Это и есть мерфосенсорная бомба. Кажется, наши Боло ею оснащены.

Это очень может быть, сказал Макс. Потому что это не может быть белый свет.