Читаем Непись полностью

– Вот ты засранец! – не выдержала Махруся, – Ты, что же это, местных учить пикапу вздумал? А как же девичья честь? Ты о девушке-то подумал? Как она дальше-то жить будет, её же замуж никто не возьмёт.

– Разумеется, подумал, парень клятвенно меня заверял, что на девушке обязательно женится.

– Ну да, ну да, только он это обещал, до того как своё получил. И если что, то за твою помощь тебе репутацию вместе с кармой порезать могут.

– Ну, здесь народ к клятвам пока ещё серьёзно относится. Так что, я ему верю. Да и парень он серьёзный.

Махруся на последние доводы только фыркнула. Мне же предстояло самому оценить стоимость выполнения своего задания. Что ж, думаю, серебряной монеты будет достаточно. К моему счастью, лимит моих наградных монет сегодня всё же обновился, пусть вчерашний остаток и не добавился, но я милостиво не стал обращать внимание на такие мелочи и выделил-таки серебро за выполненное задание.

Глаза Махруси и Гздыня несколько округлились, в их глазах прочиталась плохо скрываемая жадность. Хотя их можно понять, ведь по факту я сейчас в награду за одежду отдал козу или десяток несушек. Довольно неплохое состояние, но и одежда по местным меркам стоила немало. Например, новая парадная одежда могла стоить как серебрушку, так и нескольких десятков золотых, но последние расценки уже на одежду для знати. Об этом мне вчера рассказал один из игроков, собравшийся получить профессию ткача и всерьёз вознамерившийся сделать на этом состояние. Впрочем, почти все игроки где-то уровню к пятидесятому-шестидесятому обзаводились подобной одеждой, так как она добавляла статус при встрече с неписями. Хотя мне по большей части было совершенно наплевать, во что одеты игроки, но я и непись неправильный.

– Ладно, ребята, пойдёмте завтракать и решать, что нам делать с этим кренделем, объявившим награду за мою голову. Только я вначале переоденусь, если вы не против.

Ребята оказались понятливыми и оставили меня наедине с моей новой одеждой. Облачился я в неё довольно быстро. Жалко, что в комнате не оказалось зеркала, полюбоваться на себя в новом наряде. Ну нет и нет, что ж теперь переживать-то.

– Ну, дед Макар, здорово смотришься! – подняв большой палец вверх и уважительно кивнув, сказал Друзь, – Не зря я мучился, добывая эту одёжку.

– Ага, вылитый жених! Хоть сейчас под венец, только бороду причесать бы не помешало.

– А и правда, – согласилась с ними девушка, – Тебе очень идёт эта одежда, она тебя молодит и делает как-то представительнее.

Ребята как-то незаметно перешли на обращение «на ты», впрочем, я не имел ни малейших возражений. Жаль всё-таки, что нет зеркала.

Моё появление в зале прошло просто на ура. Видимо не часто тут в парадной одежде шляются.

– А ты всерьёз настроился, как я погляжу, – произнёс нарисовавшийся из ниоткуда трактирщик, – Вот твой столик.

Проводив меня к угловому столу, он протёр его тряпкой, висевшей до этого на плече, а дочка его уже накрывала на стол. Тут были два горшочка с кашей, три варёных яйца, и блюдце с ароматнейшими ватрушками, прямо просящимися в рот. Последними на столе стояли три кувшина: сбитень, овсяный квас и узвар. О содержимом кувшинов и горшочков рассказала девушка, перед тем как исчезнуть в неизвестном направлении вслед за отцом. И чего это они? То такие разговорчивые, что их фонтан красноречия ничем не заткнёшь; то слова из них не вытянешь, испаряются куда-то моментально. Впрочем, пока не до них – меня ждёт завтрак.

Одна каша оказалась гречневой, другая, как я понял, – дружественной: рисово-пшённая. Гречневая каша с молоком мне как-то пошла с трудом, потому принялся за дружественную, проглотил всё содержимое горшочка, разве что стенки его не облизал. После этого съел яйца, и, призадумавшись на пару мгновений, всё-таки съел гречневую кашу. А что, вдруг обед у меня будет нескоро? Вчера вон под вечер уже еле ноги переставлял от голода. Попробовал по стаканчику кваса, сбитня и узвара. Всё оказалось очень вкусным. Но больше всего мне понравился узвар, что-то мне напоминал его вкус, что-то такоё лёгкое, неуловимое, словно вкус из давно забытого детства. Впрочем, может так оно и есть, откуда мне знать… Так что кувшин узвара всё-таки показал своё дно. После чего я сыто отвалился на стенку, довольно погладив свой набитый живот, и блаженно развалился на своём табурете, представляя себя в кресле-качалке. Хорош-ш-шо…

Стоило мне отвалиться от стола, как рядом тут же нарисовался трактирщик.

– Дед Макар, с тебя три медяка за завтрак. Гостеприимство закончилось сегодня с утра, как-никак постоянно тебя бесплатно кормить я просто не могу, да и неправильно это. Гость в таком случае превращается в нахлебника, а последних мне и даром не нужно.

Хмыкнув, я собрался рассчитаться, как мне в голову пришла шальная мысль.

– Скажи, а у вас в деревне нет свободных избушек, что подешевше?