Читаем Непереплетённые полностью

Они направляются к главному корпусу, который находится в полумиле отсюда. Можно было бы поехать на гольф-каре, но Кэму хочется пройтись.

— Многие поняли, — замечает он.

Зеркальные очки доктора защищают его глаза от безжалостного гавайского солнца.

— Да, пожалуй, вам лучше знать.

Доктору Петтигрю явно не нравится присутствие здесь Кэма. Мало ли что ему не нравится. Он получил чёткий приказ: подчиняться Кэму как старшему по званию. Недовольство доктора — досадная помеха, но не препятствие. Кэм всё равно будет делать то что считает нужным.

— Самки, кажется, более внимательны, — продолжает Петтигрю, когда они выходят на тропинку, ведущую к главному корпусу, так и оставшемуся командным центром.

— Девушки, — поправляет его собеседник.

Доктор, по-видимому, воспринимает их как животных, но Кэм не позволит подобному отношению закрепиться даже в речи. Девушек среди сплётов меньше, чем парней, ведь «Граждане за прогресс» намеревались создать армию. Девушкам Кэм сочувствует даже больше, чем юношам. Глядя на них, он едва не плачет. Приходится напоминать себе, что всё могло бы быть намного хуже. Роберта могла сделать их бесполыми.

Кэм останавливается на полпути между общежитием сплётов и главным корпусом. За его спиной колышутся высокие стебли тростника и бамбука, скрывая от взгляда общежитие. Перед ним до самого края обрыва простирается плантация таро; грохот прибоя слышен даже отсюда. Когда-то на Молокаи была колония прокажённых, и другого такого изолированного места не сыскать. Публика была бы счастлива превратить остров в колонию сплётов и больше никогда о нём не вспоминать. Людям невыносима мысль о том, чтобы убить несчастных, но и держать их на виду тоже не хочется. Задвинуть бы этих уродов куда подальше…

Кэм этого не позволит.

— Планируете пикник? — Доктору не терпится вырвать собеседника из задумчивости.

— Я хочу организовать серию встреч — пообщаться один на один с каждым из сплётов, — говорит тот, и доктор пялится на него в недоумении.

— Встреч? Вы серьёзно? При всём уважении, сейчас у них когнитивные способности на уровне шимпанзе.

— Если мы хотим это изменить, мы должны обращаться с ними как с человеческими существами, а не со стадом приматов.

Петтигрю всё же колеблется.

— А может, вы не хотите это изменить? — предполагает Кэм, догадываясь о мыслях собеседника. — Может, вам проще видеть в них недочеловеков?

— Вот только не надо психоанализа! — ощетинивается доктор.

Кэм улыбается. Петтигрю под сорок, и он вынужден подчиняться человеку, вдвое себя младше. На мгновение, но лишь на мгновение, Кэм позволяет себе позлорадствовать и воспользоваться своим положением.

— Встреча с каждым из них, — чеканит он, прежде чем двинуться к главному корпусу. — Начиная с завтрашнего дня, с девяти утра. И вы должны присутствовать на всех интервью.

И шагает дальше, зная, что у доктора нет иного выхода, кроме как подчиниться приказу.

• • •

Кэм живёт в том крыле особняка, где он когда-то впервые пришёл в сознание. Несмотря на все неприятные воспоминания, это место всегда было и остаётся для него домом.

Он обнаруживает Уну в шезлонге на обширном заднем дворе у края утёса. Здесь он когда-то смотрел на звёзды с Девушкой, Которую Не Может Вспомнить. Он учится смиряться с этим отсутствием памяти. Наверно, ему было бы невыразимо грустно, если бы не Уна — она заполняет пустоту.

Он тихо подходит к ней сзади. Уна только что настроила одну из его гитар и принялась играть. Она хороший музыкант, но никогда не играет для других, а для него и подавно. Она станет играть, только будучи уверенной, что её никто не слышит. Кэм останавливается в нескольких ярдах и слушает. Но через некоторое время Уна, ощутив его присутствие, оборачивается.

— Дерево здесь деформируется от влажности, — говорит она. — Ни один инструмент не звучит нормально.

— А мне понравился звук.

Уна фыркает.

— Значит, уши тебе купили на распродаже.

Кэм, выдаёт приличествующий ситуации смешок и присаживается рядом с девушкой.

— Надо было взять с собой одну из твоих гитар. Чтобы показать всем здешним, как их нужно делать.

— На этих островах наверняка полно моих гитар, — заявляет она гордо. — Люди пересекали океаны ради моих инструментов. — Она окидывает собеседника внимательным взглядом. — Ты ведь сегодня встречался со сплётами, верно? И как прошло?

— Вроде нормально, — отвечает тот, — без сюрпризов. — И добавляет: — Мне бы хотелось, чтобы ты пошла туда со мной.

Воздух тёплый, но Уна передёргивает плечами, словно под прохладным ветерком.

— Мне там не место. Я бы только ещё больше их смутила, и ты это прекрасно знаешь.

— Мы здесь, чтобы вместе работать с ними, — напоминает Кэм.

И тогда она смотрит ему прямо в глаза.

— Тогда дай мне работу. Я не побрякушка, не браслет который ты мог бы носить на руке.

Кэм вздыхает.

— Какую я могу дать тебе работу, если и сам толком не знаю, как к этому подступиться?

Уна обдумывает его слова, потом решительно хлопает по струнам. Гитара отзывается нежным звоном.

— Вот что я тебе скажу. Ты играй свою мелодию, а я подберу к ней собственную гармонию.