Читаем Неожиданная история быта полностью

Россия той эпохи, в отличие от каменного Парижа, оставалась всё ещё страной деревянных городов — и падение летательных аппаратов было чревато не только непосредственным разрушением, но и потенциально большими пожарами. Потому мудрая царица и разрешила воздушные эксперименты только в зимнее время, когда такая опасность была минимальна. «Приказ Общественного Призрения» в ту эпоху ведал детскими приютами и благотворительностью — именно на эти цели шли штрафы от первых «самочинных» полётов.

«Успехи искусства человеческого летания…»

Век с лишним назад первые шаги моторной авиации воспринимались как сплошной праздник. Не зря «Первая авиационная неделя» в Петербурге 110 лет назад проходила именно как шоу для публики — столичные газеты писали, что аэропланы взлетали под аккомпанемент «большого соединенного хора московских и петербургских цыган, а в буфете играл румынский оркестр…»

Восторгам прессы и публики не было пределом. Газета «Новое время» 28 апреля 1910 г. так откликнулась на мировой рекорд высоты полёта русского «летуна» Николая Попова: «Для нас, земноводных, высота в 450–500 метров измеряется Исаакиевским собором, пирамидой Хеопса или башней Эйфеля. На третий день Авиационной недели Попов без остановки продержался на этой громадной высоте более часа. Кто видел убегающую в высоту машину Попова, тот не забудет этого удивительного зрелища победы человека над стихией. Сегодня мы окончательно уверились в возможности летания. Мы видели настоящих летающих людей».

Николай Евграфович Попов (сзади) и его напарник по полётам Михаил Никифорович Ефимов, 1910 год

Восторгам вторила «Газета-Копейка» (одно из самых массовых ежедневных СМИ России той эпохи): «Успехи искусства человеческого летания разбудили Россию!.. Пока только отдельные люди, только некоторые, немногие, счастливейшие и, вероятно, лучшие из сильных и смелых прокладывают новую дорогу жизни для нас всех…»

Солидная деловая газета «Биржевые ведомости» тоже не могла удержаться от эмоций: «До сих пор Петербург удовлетворялся только лекциями и докладами об авиации в различных технических обществах. Зато теперь большинство населения в полном смысле приобщилось к авиации. Найден новый путь передвижения людей по воздуху…»

Люди тогда были избалованны техническим прогрессом — для них мир буквально вчера, всего за одну человеческую жизнь, покрылся сетью железных дорог, а затем весь Земной шар опутался телеграфными и телефонными проводами. По степени влияния на человечество это было куда значительнее, чем появившиеся на наших глазах интернет и мобильная телефония. И вот на заре XX в., вслед за паровозом и пароходом, в быт человечества ворвались автомобили с аэропланами. Завоевавшие небо аэропланы были особенно поразительны и эффекты!

До отрезвляющего ужаса Первой мировой войны оставалось ещё четыре года. Четыре года человечество ещё могло упиваться безудержным техническим прогрессом, почти не задумываясь о его обратной, пугающей стороне.

Любопытно, что первыми эту пугающую сторону авиации почувствовали лучшие творцы Серебряного века. В том же 1910 г. Александр Блок уже создал пророческие строки:

«Аэроплан как органическая необходимость…»

Однако на заре прошлого века при взгляде в небо ещё преобладали самые оптимистические настроения. Основоположник русского футуризма Велимир Хлебников развлекался тем, что составлял славянские аналоги авиационных терминов. Например, авиатор у него становился «летайлом» или «улетуном», аэродром — «леталищем», а праздник авиации — «летинами». Менее известный широкой публике поэт-футурист Василий Каменский не только сам стал лётчиком (в 1911 г. учился искусству полёта у знаменитого пионера отечественной авиации Харитона Славороссова), но и создал целую теорию эволюции человечества под воздействие авиации.

Поэт-футурист Василий Васильевич Каменский (1884–1961)