Читаем Неотразимый грешник полностью

– Что за чушь! – сказала Кейт, раздраженная тем, что он кичится своим мужским превосходством. Его будущей жене это не доставит удовольствия. – Мне не нравится, что женщин считают существами пугливыми и слабыми.

– Хотите составить мне компанию и проверить свои нервы?

– Мне надо присматривать за домом. Я не могу позволить себе бродить по Лондону и развлекаться.

– Жаль. Тогда скажи маме, чтобы не ждала меня до рассвета.

– Музей закрывается гораздо раньше, – поддразнила брата Дженни.

Джереми с улыбкой подмигнул.

– Можно найти другие развлечения.

– Иногда я жалею, что не родилась мужчиной, – произнесла Кейт. Она никогда не завидовала красоте Дженни, но ей не хватало свободы, которая была у Джереми. – Я могла бы управлять отцовским банком.

– Не понимаю тебя, Кейт, – произнесла Дженни. – На мой взгляд, нет ничего более скучного, чем весь день сидеть в конторе и копаться в числах.

– А сидеть весь день в комнате, когда с тебя портной снимает мерки, не скучно? Боже, Дженни, мы за год потратили двадцать тысяч долларов на одежду, когда были в Париже. Это непозволительная роскошь.

– Ты не успела выйти замуж и уже экономишь. Деньги, если их много, надо тратить и таким образом делать доброе дело – давать людям возможность заработать.

Видимо, мысль экономить появилась у Кейт после того, как она увидела список безделушек и побрякушек, которые приобрел Фолконридж.

Дженни поднялась и взяла Кейт за руку:

– Пойдем. Ты сегодня в плохом настроении, и оно передается мне. Давай прогуляемся вместе с Джереми.

– Не могу. У меня полно дел. Перед отъездом я должна нанять еще слуг. – Кейт собиралась отправиться в Столичную ассоциацию содружества молодых слуг. Эта организация имела несколько отделений и славилась тем, что устраивала на работу молодых леди.

В глазах Дженни появилось лукавое выражение.

– Хочешь нанять лакея?

Кейт закатила глаза и улыбнулась:

– Да, но не одного, а нескольких. Сейчас у нас всего один.

– Прекрасно. Тогда, я думаю, мне лучше всего провести время с тобой. Мне очень нравится изучать икры молодых людей.

Подбирая лакеев, предпочтение отдают тем, кто хорошо смотрится и у кого красивые икры.

– Тебе больше нравится глазеть на молодых людей, а не на окровавленные восковые фигуры? – поддразнила ее Кейт.

– Конечно. Думаю, тебе следует выбирать высоких, смуглых и красивых слуг. Буду рада тебе помочь.

– Высокие лакеи могут потребовать более высокое жалованье.

– Ты в состоянии им заплатить. Преподнеси себе подарок. Будь у меня собственный дом, я поступила бы именно так.

– Возможно, ты права, мой муж высокий, красивый и смуглый. А теперь мне хотелось бы для контраста людей с более светлой кожей.

– Светлокожие так же опасны, как и смуглые, – сказала Дженни. – Я обещала себе, что не буду спрашивать, но просто умираю от любопытства. Фолконридж сделал тебя прошлой ночью счастливой?

Кейт почувствовала, что заливается румянцем.

– Тебе было хорошо? – улыбаясь, спросила Дженни.

Кейт судорожно сглотнула. Она не хотела обсуждать прошлую ночь с Дженни, объяснять, почему решила повременить с первой брачной ночью.

– Давай сменим тему. Могу лишь сказать, что осталась довольна.

– Глядя на тебя, этого не скажешь. Хотя он в постели великолепен.

– Откуда такая осведомленность?

– Это видно с первого взгляда.

Кейт ощутила укол ревности и вскочила на ноги.

– Мне нужно проследить за наймом слуг.

– Дашь мне минуту переодеться?

– Минуту? У тебя есть по меньшей мере час.

– Тогда приходи ко мне наверх, и я расскажу тебе о костюмированном бале, который планирую.

– И когда он состоится? – спросила Кейт.

– Через две недели. Сможешь приехать из поместья на бал?

– Попытаюсь. Все зависит от того, в каком состоянии наследственный дом мужа.

Майкл нуждался в женщине. Он всегда испытывал эту потребность после визитов к матери. Ему нужна была женщина хотя бы на несколько минут, чтобы пережить боль от того, что его не помнят, что мать, возможно, страдает или испытывает страх и в данный момент он для нее ничего не значит.

Поскольку он оставил кучера и свой экипаж Кейт, то сейчас ехал по Лондону в своей открытой карете, которой правил его конюшенный. Майкл чувствовал, как в нем растет напряжение. Какое-то время он не испытывал нужды в женском теле. Он не проклял свою любовницу за то, что она его оставила. Как самовлюбленный эгоист он заслужил это. Их отношения основывались на его потребностях – его стремлении отвлечься, желании удовольствий, необходимости забыться, когда это было наилучшим выходом.

Неужели болезнь матери со временем поразит и его самого? Может этот недуг передаваться по наследству? Он не спал несколько ночей, охваченный страхом, что при пробуждении потеряет память. А что может быть ужаснее?

Как-то врач сказал ему, что потеря памяти может явиться результатом сильного стресса.

Но его мать всегда жила спокойно, за ней ухаживали слуги, о ней заботились родственники.