Читаем Неоригинальный полностью

Огонь, вспыхнувший вначале между двумя дотлевавшими головнями, сперва было потух, когда упала на него и придавила его пачка. Но маленькое, синее пламя еще цеплялось снизу за один угол нижней головешки. Наконец тонкий, длинный язычок огня лизнул и пачку, огонь прицепился и побежал вверх по бумаге, по углам, и вдруг вся пачка вспыхнула в камине, и яркое пламя рванулось вверх. Все ахнули.


Лебедев. Матушка!


Лебедев опять порываясь вперед, но Рогожин оттащил и оттолкнул его снова.

Сам Рогожин весь обратился в один неподвижный взгляд. Он оторваться не мог от Настасьи Филипповны, он упивался, он был на седьмом небе.


Рогожин (повторял он поминутно, обращаясь кругом к кому ни попало). Вот это так королева! Вот это так по-нашему! Ну кто из вас, мазурики, такую штуку сделает – а?


Князь наблюдал грустно и молча.


Фердыщенко (будто дразня, усмехнулся). Я зубами выхвачу за одну только тысячу!


Келлер (в припадке решительного отчаяния). Зубами-то и я бы сумел! Ч-чер-рт возьми! Горит, всё сгорит!


Все вокруг. Горит, горит!


Настасья Филипповна. Ганя, не ломайся, в последний раз говорю!


Фердыщенко (ревет, дергая его за рукав). Полезай! полезай, фанфаронишка! Сгорит! О, пр-р-роклятый!


Ганя с силой оттолкнул Фердыщенка, повернулся и пошел к дверям; но, не сделав и двух шагов, зашатался и грохнулся об пол.


Все хором. Обморок!


Свет на сцене гаснет.

Действие второе. Знакомство Гани и князя Мышкина.


Действие происходит в доме генерала Епанчина.


Находясь в обмороке, Гане вдруг вспоминается знакомство с князем и скандал в собственной квартире.

На сцене письменный стол, за столом – кресло. С правой стороны сцены висит портьера, отделяющая зону кабинета от зону передней.

Зона кабинета полностью освещена, зона передней освещена одиноким лучом света. По краям луча света лицом друг к другу стоят князь Мышкин и камердинер. Камердинер стоит со стороны партьеры, князь противоположной стороны.

Явление первое. Картина первая.


В переднюю, в центр луча света, между князем и камердинером, вдруг вошел молодой человек, с бумагами в руках. Камердинер стал снимать с него шубу. Молодой человек скосил глаза на князя.


Камердинер (конфиденциально и почти фамильярно). Это, Гаврила Ардалионыч, (обращается Гане) Докладываются, что князь Мышкин и барыни родственник, приехал с поездом из-за границы, и узелок в руке, только…


Дальнейшего князь не услышал, потому что камердинер начал шептать. Гаврила Ардалионович слушал внимательно и поглядывал на князя с большим любопытством, наконец перестал слушать и нетерпеливо приблизился к нему.


Ганя (чрезвычайно любезно и вежливо). Вы князь Мышкин?


Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия