— Отвези ее в монастырь урсулинок. Все финансовые вопросы я улажу сам. А пока тебя не будет, — его помертвевшее лицо снова обратилось к тому, что еще недавно было Коринной О'Ши, — я присмотрю за ней.

— Хорошо, друг мой, — кивнул Поль и вынес из комнаты рыдающую девочку.

Джулиан знал, что никогда не забудет залитого слезами, покрасневшего лица Мерси, когда она, выглядывая из-за плеча Поля, кричала ему:

— Убийца! Я ненавижу вас, месье! Я буду ненавидеть вас до самой смерти!

Эти крики эхом отдавались от стен того ада, которые с этого дня сомкнулись вокруг сердца Джулиана.

Глава 3

Новый Орлеан, 1851 год

Сидя в элегантной столовой своего городского дома на Королевской улице, Джулиан Деверо с горькой усмешкой в который раз пробегал глазами записку, полученную от начальницы школы Святой Девы Марии:

«Месье Деверо.

Я должна немедленно встретиться с вами. Речь идет о деле чрезвычайной важности. Оно касается вашей воспитанницы, Мерси О'Ши.

Мать-настоятельница».

С тяжелым вздохом Джулиан отложил записку в сторону и поднес к губам чашку с кофе. Интересно, о каком это «деле чрезвычайной важности» идет речь? Он знал, девчонка была истинным проклятием для добрых сестер. Правда, теперь она превратилась в очаровательную девушку.

Весьма и весьма очаровательную, с горечью подумал Джулиан. Беда лишь в том, что она упорно продолжала ненавидеть его.

Джулиан за последние годы из худощавого, гибкого юноши превратился в крепкого, мускулистого мужчину. Ему исполнилось двадцать девять лет, и в густых черных волосах еще не видно было седины, а чеканный профиль казался высеченным из мрамора. Однако глаза его, по-прежнему синие, уже потеряли теплый блеск, и его заменил циничный огонек, свойственный тем, кто уже успел растерять свои иллюзии.

Надо ехать в школу Святой Девы Марии, тоскливо подумал он. Интересно, что учинила шальная девчонка на этот раз? Обучение Мерси в монастырской школе подходило к концу. Пора было подумать о ее будущем.

Память перенесла его в тот трагический день, когда он впервые увидел Мерси. С тех пор как в ту роковую ночь девочка вошла в его жизнь, произошло много событий. Джулиан объявил, что готов стать ее опекуном, и его просьба тотчас была удовлетворена. Он отвез ее в монастырскую школу урсулинок, а потом — в школу Святой Девы Марии. Джулиан следил, чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Вначале она относилась к нему с нескрываемой враждебностью, потом — с холодной подозрительностью, а теперь, став старше, — с вежливым равнодушием, за которым, он не сомневался, крылась глубокая ненависть.

Со временем мать Аниза сообщила девочке официальную версию смерти ее отца во время пьяной драки в кабаке, объяснив, что власти, проведя расследование, пришли к выводу, что ее опекун Джулиан Деверо невиновен. Все было напрасно. Для Мерси он навсегда остался негодяем, застрелившим ее отца.

Какая ирония судьбы, с горечью подумал он. Девочка до сих пор не подозревает, что ее отец — тоже убийца…

Рана, которую он нанес бедняжке Женевьеве, оказалась роковой. В нее попала инфекция, и неделю спустя она умерла от заражения крови.

Смерть Женевьевы развеяла последние юношеские иллюзии Джулиана…

* * *

Погрузившись в черную тоску, он несколько лет жил как последняя скотина — ифал, распутничал, дрался на дуэлях — и в результате заслужил прозвище «Беспощадный».

Вольная жизнь Джулиана закончилась в тот день, когда его отец неожиданно умер от сердечного приступа и ему пришлось стать главой семьи и заняться семейным хлопковым бизнесом. Вскоре он познакомился с Жюстиной Бегу, и очаровательная смуглянка моментально взяла в плен его сердце. Он поселил ее в прелестном бунгало за чертой города и был счастлив. Сейчас их сыну Арно шел уже пятый год.

Что же до Жюстины… Джулиан вздохнул. Его сердце раздирали противоречивые чувства. В тот день, когда он узнал, что Жюстина беременна, он чуть было не женился на ней. Но общество Нового Орлеана было соткано из предрассудков. Жюстина могла быть его любовницей, но не женой. Женившись на ней, он был бы вынужден уехать отсюда, увезти ее во Францию, подальше от местных кастовых предрассудков. А это значило навсегда порвать с семьей.

— Вам что-нибудь нужно, месье? — окликнул его с порога знакомый голос.

Обернувшись, Джулиан увидел Генри. За последние годы этот хитрый, пронырливый мулат из кучера превратился в личного камердинера и доверенное лицо хозяина. Они были примерно одного возраста, и Джулиан порой шутил, что та роковая ночь в борделе мадам Софи связала их нерасторжимыми узами.

— Мне понадобится экипаж, Генри, и очень скоро, — сказал Джулиан. — Меня ждут в школе Святой Девы Марии.

— Экипаж будет ждать у дверей.

* * *