Читаем Неодолимый соблазн полностью

— Ты выглядишь так, словно собираешься пасти коров, — проворчала сестра Кларабелль. — Батюшки, да я, кажется, узнаю это платье! И шляпку тоже! Ты стащила их из корзины, куда мы кладем одежду, предназначенную для бедняков! Что за безумная выходка, Мерси! Как тебе не стыдно!

Мерси опустила голову, чтобы сестра не заметила ее побагровевшего лица.

— Не вижу ничего постыдного в том, что я выбрала это платье. Разве святые не одевались в рубище, чтобы учиться смирению?

Сестра Кларабелль онемела от такого кощунства. Потом, укоризненно покачав головой, бросилась к шкафу и вытащила прелестное платье из бледно-желтого муслина и такую же шляпку. Выложив все это на кровать, она обернулась к своей воспитаннице:

— Немедленно сними эти ужасные лохмотья и переоденься! И поторопись, дитя мое. Месье рассердится, если ты заставишь его ждать.

Месье может провалиться в преисподнюю, со злостью подумала Мерси. Но что ей оставалось делать? Сестра Кларабелль, шурша складками шерстяной рясы, величественно выплыла в коридор. А минутой позже туда же полетели подвергшиеся осмеянию платье и шляпка Мерси.

* * *

Через четверть часа Мерси, сопровождаемая Джулианом, усаживалась в экипаж. Они направлялись в ту часть города, которая в Новом Орлеане именовалась Американским кварталом.

Она видела, что Джулиан с трудом сдерживает гнев из-за того, что ему пришлось ее ждать. «Хотела бы я знать, — размышляла она, — что подумала его матушка, узнав о намерении Джулиана взять в жены сироту без гроша в кармане».

Наконец Джулиан решился нарушить повисшее в экипаже тяжелое молчание.

— Мерси… я хочу попросить тебя об одной услуге.

— Об услуге? Мой Бог! Неужели сиятельный Джулиан Деверо просит, вместо того чтобы требовать?

Джулиан с упреком взглянул на нее:

— Не могли бы мы хотя бы один вечер не ссориться, а? Просто из уважения к моей матери!

Мерси скрестила на груди руки.

— Лично я не испытываю к ней ни малейшей неприязни.

Джулиан тяжело вздохнул:

— Что ж… звучит обнадеживающе.

Мерси повернула к нему голову и подозрительно спросила:

— А что это за услуга, о которой вы хотели меня попросить?

Джулиан смутился.

— Видишь ли, я никогда не рассказывал своей матери, при каких обстоятельствах я стал твоим опекуном. Держу пари, она до сих пор считает, что я взвалил на себя эту ношу лишь из христианского милосердия. — И странно напрягшимся голосом добавил: — Признаюсь, я был бы рад, если бы она не узнала о тех обстоятельствах, при которых мы с тобой познакомились.

— Неужели вы стыдитесь этих… обстоятельств, месье?

— Я уже просил тебя оставить эту дурацкую привычку называть меня «месье».

Мерси самодовольно ухмыльнулась:

— Ах да… я и забыла! Но на этот раз, похоже, вы просите меня о милости, разве не так, месье?

К ее удивлению, Джулиан не рассердился.

— Да. Может быть, на этот раз вы согласитесь оказать мне ее, мадемуазель?

В словах его слышалась мягкая насмешка, что само по себе уже было удивительно. Мерси поспешно уставилась в окно, чтобы он не заметил, как губы ее раздвинулись в улыбке. Ну уж нет, она не поддастся очарованию месье Деверо! Мерси быстро перечислила про себя все его прошлые и недавние грехи, и гордость помогла ей преисполниться к нему презрением.

— Не беспокойтесь, месье, — процедила она сквозь зубы. — У меня нет ни малейшего желания рассказывать мадам Деверо о вашем прошлом. — И с горечью добавила: — Видите ли, я стыжусь его ничуть не меньше, чем вы!

* * *

«Я стыжусь его ничуть не меньше, чем вы». Эти слова похоронным звоном отдавались в сердце Джулиана, когда он вместе с Мерси направлялся к дому Мадлен. Он незаметно покосился на свою невесту и горестно вздохнул — она казалась такой хрупкой и вместе с тем такой очаровательной, когда, гордо вскинув вверх маленький упрямый подбородок, молча шла рядом с ним.

А Мерси разглядывала белоснежный особняк со сверкающими дорическими колоннами, черными ставнями, серо-голубыми, словно светящимися верандами и тяжелой парадной дверью со стеклянными панелями. В открытых настежь окнах колыхались кружевные шторы.

Джулиан галантно взял оробевшую Мерси под локоток и вместе с ней поднялся по ступенькам. Украдкой поглядывая на него, такого самоуверенного, надменного и холодно-любезного, Мерси с трудом подавила тяжелый вздох. По правде сказать, сейчас она не слишком гордилась собой. Те жестокие, язвительные слова, что вырвались у нее в экипаже, — чего бы она только не дала, чтобы взять их обратно! И почему, скажите на милость, стоит им с Джулианом оказаться наедине, как проклятая гордость заставляет ее говорить всякий вздор?

Дверь открылась, и на пороге выросла внушительная фигура седовласого дворецкого, который проводил их в элегантную гостиную. Усевшись на обтянутый узорчатым шелком изящный диван как можно дальше друг от друга, они в напряженном молчании ждали, когда появится Мадлен Деверо.

— О, Джулиан! — прозвучал мелодичный женский голос у них за спиной. — А это, должно быть, наша малютка Мерси!