Читаем Необратимость полностью

Гэбээровец мог бы и дальше орать, но, видимо, не судьба. С резким треском лопнула одна струна, сбив и так нестройный ритм. Военный на несколько секунд застыл с раскрытым ртом, а окружавшие его однополчане и анархисты на пару заржали.

– Ну, ты и выдал, – сквозь смех сказал один из «вольных», тыча пальцем в гитару. – Я тебя с год-полтора не видел, а играть все так же не умеешь!

– Знаешь, что, Свинопас? Иди ты на хер, – улыбнувшись до ушей, ответил гэбээровец. – Хотя нет, погоди. Расскажи сначала, чего тут, в Зоне, за время моего отсутствия произошло?

– Да ничего, – печально вздохнул тот самый Свинопас. – Не та уже Зона, не та. Другие законы, другие люди. Те, кто не успел перестроиться на новый лад, быстро концы отбрасывают.

И это, подумал Шифр, сущая правда. Ведь бывших военных в Зоне давно стало куда меньше, чем просто искателей приключений на свою пятую точку. Авантюристов, на психику которых все эти ужасы оказывают огромное влияние. Да и проникнуть в Зону теперь гораздо проще, чем год-полтора назад. Тогда военные всех, кто пытался пробраться через охранный периметр, тут же передавали МВД. Людей было мало, потому народ и был дружнее, а мародеров и прочих любителей стрелять в спину на дух не переносили. Но времена изменились. То ли военным урезали зарплату и перестали давать премию за пойманных несостоявшихся сталкеров, то ли еще что… Но в итоге в Зоне сформировался единственный неписаный закон, постепенно вытеснивший все предыдущие: выжить любой ценой. Процент «благородных бродяг» значительно снизился, а процент «уродов» вырос. Хотя Шифр не жаловался. Он ведь тоже был одним из «уродов». Потому что жизнь такая.

Наш сталкер отдалился от тента, не желая слушать грустный рассказ анархиста Свинопаса о том, какая ужасная стала в Зоне жизнь. Шифр терпеть не мог, когда жаловались на «раньше было лучше». Может, и действительно было, но сейчас не так, а прошлое не вернуть. Так что либо привыкайте, либо идите и стреляйтесь. Нужно жить в настоящем, а не оглядываться назад. Иначе когда-нибудь поймаете пулю или с ужасом обнаружите бегущую в вашу сторону толпу мутантов. А на призыв о помощи никто не ответит. Хотя даже если и отзовется, то вас потом могут ободрать до ниточки и пристрелить. Если вам, конечно, не повезет сделать это раньше. Кто-то говорил, что в Зоне люди проходят такую подготовку, что потом будут незаменимы в любом вооруженном конфликте. Шифр этому не верил. Зона – совсем другое. Можно быть самым метким стрелком во всем мире, но случайно угодить в аномалию. Можно научиться определять аномалии за сто метров вперед, но получить пулю от другого сталкера. А можно быть полным идиотом, но выжить, потому что вам везет. Удача – вот что действительно определяло продолжительность жизни сталкеров. Личное везение. Воля случая. И единожды попав в Зону, назад вы уже не вернетесь. Наш бродяга понял это на собственном опыте.

* * *

Шифр побродил по базе «Вольного народа» еще минут десять, успев проверить новенький АК-103 у входа. Периодически там все равно кто-то пробегал, так что мишеней хватало. Наш сталкер новым приобретением остался доволен. АК-103 действительно был и точнее АКМ, и отдача у него была послабее. Обрадованный Шифр отправился на склад и продал тому казаху или татарину свой старый автомат, ставший теперь лишним грузом.

Наш бродяга успел посетить казармы, где четверо анархистов сидели и раскуривали по очереди что-то сильно дымящее, и так называемую «кухню». То был эдакий продовольственный склад, охраняемый двумя товарищами в штурмовых бронежилетах и с «SIG SG 550». Хотя у Шифра сложилось такое впечатление, что охраняли они вовсе не еду, а лежащего на полу рядом с двумя пустыми бутылками крепкого мужика с щетиной и плешью. Сами «сторожа» сказали, что это был Слава Кок, алкоголик, дебошир и, что удивительно, единственный повар на всю группировку.

Поглядев на спящего, Шифр вышел на улицу – и чуть было не налетел на запакованного в «Кирасир-9» вояку, который коротко и ясно доложил, что, мол, все готово, надо по бэтээрам расходиться. Сказал, что отведет нашего сталкера к уже ждущей его группе из пяти человек.

– Ну, веди уж, – бросил бродяга и поплелся вслед за военнослужащим.