Я представляю себе, чем бы ее свадьба могла обернуться для меня, если бы последние несколько месяцев прошли по-другому. Она была бы символична и для меня тоже. Эндрю стоял бы у алтаря позади Дэниела, такой красивый в своем смокинге, просто идеальный шафер. Я бы находилась напротив него в компании подружек невесты, одетая в бледно-розовых тонах. Эндрю поймал бы мой взгляд и улыбнулся мне понимающе, как бы говоря: «Скоро то же случится и с нами». И, если бы я была кем-то другим, кем-то достойным, я бы улыбнулась ему, словно отвечая: «Я тоже тебя люблю».

А потом я представляю, как все будет происходить теперь, когда я все поломала. Мы с Эндрю будем изо всех сил стараться не встретиться друг с другом взглядами. Он приведет Кариссу в качестве своей дамы и будет высматривать ее среди публики. А когда они примутся обмениваться улыбками, я буду молча стоять где-то на заднем плане, как в дурном сне, когда кричишь, но при этом не раздается ни звука.

* * *

Хотя мое желание уволиться прямо сегодня кажется бесповоротным, довести дело до конца мне не дает начальство. Ни управляющий партнер, ни начальник отдела судебных тяжб на мои звонки не отвечают; очевидно, никакая срочность, возникшая у меня, не может быть достаточно важной, чтобы притормозить на несколько минут процесс зарабатывания денег. Я уже думаю о том, не пойти ли к секретарше и не подкупить ли ее, чтобы воспользоваться громкой связью фирмы. Я представляю, как я объявляю в микрофон о своей отставке, так что весь АПТ слышит меня через динамики.

— Дамы и господа, — начала бы я, и каждый в офисе оставил бы свои дела и прислушался. — Говорит Эмили Пратт, — сказала бы я. — Я ухожу от вас, придурки.

Или, возможно, я могла бы избрать более простой, изящный и вежливый путь. Сделать это так, как мне хотелось сегодня утром. Пройти через входные двери и больше никогда не вернуться. Оставить позади АПТ и Эмили Пратт.

* * *

Вечером я прохожу мимо главного конференц-зала, который находится рядом с лифтами. Я заглядываю туда сквозь стеклянную дверь и вижу, что комната забита коробками. Масса коробок, шестьсот семьдесят восемь, если быть точным. Вид на Парк-авеню от пола до потолка закрыт горами картона.

За столом над документом склонилась Карисса, внимательно читающая каждое слово. Через несколько секунд она откладывает одну страницу и берет следующую из пачки высотой с добрых полметра. Я стучу по стеклу и на ходу машу ей рукой. Я улыбаюсь, заметив, что она занимается только коробкой номер один.

ГЛАВА 15

Решающий момент наступает в среду в 11:30, когда меня наконец приглашают к Дугу Бартону. Как управляющему партнеру фирмы, ему достался угловой кабинет, две стены которого представляют собой большие окна. Такое двойное окно создает впечатление, что мы подвешены над Нью-Йорком, болтаемся себе над Мидтауном[29], полностью оторвавшись от твердой почвы. Хотя мой кабинет находится на том же этаже, что и у Дута, кажется, что этот расположен выше. У меня начинает кружиться голова еще до того, как я успеваю сесть.

— Итак, Эмили, что случилось? — спрашивает Дуг, после того как мы жмем друг другу руки и я усаживаюсь в кресло для посетителей. Его голос звучит дружелюбно и неофициально, как будто мы с ним давние друзья, хотя я не уверена, что до сегодняшнего дня он вообще знал мое имя.

— Ну, я хотела поговорить с вами об одном важном деле. — Затем, подражая его расслабленному тону, добавляю: — Дуг.

Его стол абсолютно пуст, на нем нет ни единой бумаги, книги или блокнота. Поскольку очевидно, что он не занимается настоящей работой, я удивляюсь, что же он делает здесь целый день. Может быть, мне стоит помыть руки после того, как наша встреча закончится. Просто так, на всякий случай.

Я бросаю взгляд в окно и вздрагиваю, потому что снаружи на меня смотрит какой-то человек. Он улыбается мне как старому другу, а потом вынимает резиновую швабру и начинает ритмично двигать ею вверх-вниз, очищая прозрачное стекло. Он раскачивается над землей на высоте пятидесятого этажа, чтобы грязь не портила вид из наших окон.

— О’кей. — Дуг покашливает; это его вежливый способ сказать: «Переходите к делу». Его волосы с проседью, ногти с маникюром и командный взгляд придают ему вид адвоката из телевизионного сериала.

— Я здесь, чтобы вручить вам свое заявление об уходе. Стандартный документ, предусматривающий, что последний день моей работы наступит через две недели, начиная с сегодняшнего дня.

— Мне жаль слышать об этом. Я всегда считал вас ценным членом команды АПТ. Вы постоянно демонстрировали свою преданность фирме. — Он откашливается, прочищая горло. У меня складывается впечатление, что не в его привычках говорить комплименты, для него это скорее неудобство, связанное с офисным этикетом. Он поправляет манжеты на рукавах своего пиджака, и я вижу, что на них стоит монограмма, как и у Карла. Взрослая версия отрядной нашивки в лагере скаутов.

— Спасибо, Дуг. — Я веселюсь, произнося его имя. Меня так и подмывает послать этого своего в доску парня куда подальше и помахать ему на прощание рукой.