Читаем Ненависть полностью

— Нет. Эмили, я хочу, чтобы это сделали именно вы. Вы знаете дело «Синергона» лучше, чем кто-либо другой. Я не хочу, чтобы какой-нибудь тупой младший помощник все испортил. Я доверяю вам. — Я понимаю, что Карл пытается вывернуть наизнанку суть этого задания, представив его как комплимент моему профессионализму, и, хотя еще пару месяцев назад это на меня бы подействовало, сейчас я уже не клюю на его наживку. Я отказываюсь провести ради «Синергона» всю следующую неделю в конференц-зале, читая страницу за страницей по двадцать часов в день.

— Это исключено, Карл. Я не могу этого сделать, — заявляю я, гордясь собой за то, что спорю с ним. «Я верю, что найду в себе силы измениться, — думаю я. — Я верю, что наконец стану человеком, который произносит правильные слова вслух».

— Нет, вы можете это сделать. — Карл оглядывает меня с ног до головы, как будто оценивая мою значимость, как будто решая, достойна ли я делить с ним кабину этого лифта.

— И более того, Эмили, — продолжает он, выходя на своем этаже. — Вы сделаете это. — Время рассчитано идеально. Дверь закрывается одновременно с окончанием его фразы. И отвечая, я разговариваю со своим отражением в зеркальной внутренней поверхности дверей, по половинке меня в каждой створке.

— Пошел ты, Карл, — говорю я, на этот раз уже громко; злость заставляет меня произносить каждый слог очень отчетливо, и мой рот наслаждается их остротой. Но на самом деле я опять говорю не то, что мне хочется. В действительности я хочу сказать: «Пошла ты на фиг, Эмили. Пошла ты. На фиг».

Зайдя в свой кабинет, я первым делом проверяю, пришел ли ответ от Эндрю. Не пришел. Я уговариваю себя, что еще рано, что когда-нибудь обязательно увижу его послание на своем экране. Я как-то не слишком задумываюсь, что именно он может мне сказать. Я просто волнуюсь, что письмо от него может не прийти никогда.

— Где ты была в пятницу вечером? — спрашивает Мейсон, вваливаясь в мой кабинет без стука. Он садится в кресло для посетителей, забрасывает ногу на ногу и смотрит на меня сонными глазами.

— Выглядишь ты хреново, дорррогая, — замечает он, прежде чем я успеваю ответить на его вопрос. Голос у него ласковый, и я знаю, что он не хочет меня обидеть.

— Пошел ты, Мейсон, — бросаю я, не вкладывая в эти слова никакой злости. Я улыбаюсь ему, показывая, что я шучу. Я решаю следить за собственной речью, потому что никогда не знаешь, не окажутся ли поблизости дети. Именно об этом мне стоит сейчас подумать. Развращение малолетних.

— Нет, серьезно, ты в порядке? — спрашивает Мейсон, хотя тон его скорее любопытный, чем озабоченный.

— Держусь как-то. Просто тяжелые выходные.

— Расскажешь? — Мейсон подается вперед со своего кресла, как бы говоря: «Ты можешь мне все поведать», но потом снова выпрямляется, словно добавляя: «Если хочешь».

— Да нет, не буду. Жаль, что мне пришлось рано уйти с вечеринки. Мне бы и вправду не помешало бы оторваться.

— Ты так и не увидела мой фантастический костюм, — укоряет он, и тут звонит мой телефон. Определитель номера сообщает, что это Карл. Я не обращаю внимания на звонок, отлепляю кончик липкой ленты с катушки и начинаю наматывать ее на палец. Получается прозрачный бандаж.

— Правда? А кем ты был?

— Королем выпускного бала. — Королем выпускного бала? Я перестаю баловаться с лентой и бросаю на Мейсона долгий испытующий взгляд. Конечно, он всегда был красивым парнем, но сегодня я впервые замечаю, какие у него длинные ресницы и как они загибаются на кончиках, словно благодаря спецэффектам из рекламного ролика макияжа. Возможно, предполагалось, что это нам с Мейсоном нужно было вести себя как Король Бургер и Королева молочных продуктов. Возможно, он не зря рядом со мной так долго.

— Что, серьезно? — Я представляю себе последнюю девушку Мейсона, Лорел, и пытаюсь вспомнить, выглядели ли они счастливыми в тот единственный раз, когда я их видела вместе.

— Да нет, я шучу. Просто слыхал, что у тебя был классный костюм, Эм. — Видимо, нет. Я стираю нарисованную было в воображении картину, на которой мы с Мейсоном занимаемся сексом в одинаковых диадемах.

— Но я бы все-таки хотел хорошенько рассмотреть твое пурпурное платье, — говорит он, подмигивая. Мой телефон звонит снова. Это опять Карл.

— Ты не будешь отвечать на звонок?

— Нет, это Карл. Может, если я буду его игнорировать, он от меня отцепится. А кем ты был на самом деле?

— Да так, ничего особенного. Я выбрал самый простой вариант. Надел свою старую техасскую одежду. Ковбойские шляпа и сапоги, мой слишком обтягивающий для Нью-Йорка «Левайс». Я выглядел круто.

— Я в этом даже не сомневаюсь, дорррогой. — Я выдала свой самый лучший образец заторможенной техасской речи.

— Нет, ты не можешь себе этого даже представить, моя сладкая. — Он снова подмигивает мне, и я смеюсь, потому что только Мейсон может умудриться дважды подмигнуть одной и той же девушке в течение пяти минут. — Я видел, как Эндрю с Кариссой бурно общались на той вечеринке. Похоже, они стали настоящими друзьями.

— Да? Я и не заметила.