Читаем Ненависть полностью

Возможно, урок всей истории заключается в том, что мне необходимо усилить бдительность. (События всегда несут в себе какой-то урок, разве не так? По крайней мере, должны, потому что если нет, то тогда зачем они происходят?) На этот раз он, наверное, состоит в том, что мне следует стать более внимательной, поостеречься. Потому что вчера в какой-то момент линия раскола между нами сдвинулась, а я этого даже не заметила, не ощутила.

Мы планировали отправиться с нашими друзьями Дэниелом и Кейт в Центральный парк, чтобы отпраздновать столь нечастое у нас свободное время путем веселого его прожигания. Завесу влажного тумана над Манхэттеном унес свистящий бриз, и после душного августа мы с облегчением балансировали на границе времен года. Поскольку все остальные жители города проводили предпраздничный уик-энд в местах получше этого, мы пользовались тем, что на тротуаре не было никого, кроме нас. Мы с Эндрю раскачивались из стороны в сторону, толкали друг друга локтями под ребра, ставили подножки, шлепали друг друга по бокам, как в игре «пятнашки». Я испытывала чистую радость, рафинированное ощущение счастья. Никаких сигналов беспокойства или каких-то неприятных ощущений в желудке, никаких предзнаменований того, что случилось позже.

Дэниел и Кейт шли впереди нас. Ее обручальное кольцо, хоть и небольшое, но очень заметное, поймало луч солнца, и на тротуаре появился театр теней. Наши ближайшие друзья — вчера еще можно было так сказать — «наши», тогда мы все еще были «мы» — и даже, наверное, больше, чем ближайшие друзья, они также были символами того, как славно для иных людей может быть устроен мир, какими естественными могут казаться обязательства. Дэниел и Кейт были словно взрослые, которые, хотя и вялым шагом, вели всю нашу команду, потому что необходимо было в полной мере насладиться этим кусочком лета перед тем, как деревья сбросят свою листву, освобождая место для снега.

После того как я коварным движением «запятнала» Эндрю своим безотказным обманным маневром, он закончил игру, взяв меня за руку и сплетя наши пальцы. Так мы шли некоторое время, рука в руке, пока я не почувствовала, что он начал теребить мой безымянный палец, на котором не было кольца, обхватывая его всей своей ладонью, как это делают маленькие дети. И хотя он продолжал молчать, мне почти показалось, будто он произнес эти слова вслух. Он собирался предложить мне выйти за него замуж.

Я уверена, что его намерения были совершенно конкретны — конструктивные предложения «как», а не туманные «если» или «почему». Выбрать свободный день и съездить на поезде в Коннектикут, чтобы получить благословение моего отца, или в Ривердейл, к дедушке Джеку. Обратиться в мой любимый ресторан, а также к семейному ювелиру. Никаких размышлений по поводу того, достаточно ли хорошо он меня знает, чтобы связать со мной свое будущее, никаких волнений из-за того, что он не может расшифровать бесконечные мысли, переполняющие мой непостижимый мозг. Но, в конечном счете, таков Эндрю; человек, не слишком озабоченный всякими «если бы» и «почему».

Прежде чем я успела подумать, не вызвана ли моя паника всего лишь иллюзиями, он обхватил меня сзади рукой и потянул к витрине ювелирного магазина. Я представила себе, как кольца подмигивают мне, хихикая над моей неловкостью.

— Тебе здесь что-нибудь нравится? — спросил он.

— Вот этот браслет очень красивый, — сказала я. — О, и эти сережки тоже выглядят очень эффектно. Здорово, что они висячие. Я никогда не носила таких. К тому же, посмотри, при их возврате гарантируется стопроцентное возмещение стоимости. Всегда приятно, что можно получить свои деньги назад.

— А как тебе вот эти кольца?

— Слишком блестящие. Лучше висячие сережки.

— Да ладно, скажи, какую огранку камней ты предпочитаешь? «Принцесса», «овал», «маркиз»?.. — Этот парень хорошо подготовил свое домашнее задание. Я поняла, что он думает об этом далеко не впервые.

Блин.

— Я не знаю, в чем между ними разница. Такие вещи не по мне, — сказала я и не солгала. Я думала, что Маркиз — это остров в Карибском море. А потом, не имея ни малейшего представления, что делать дальше, я показала рукой в сторону.

— Посмотри-ка! — воскликнула я, словно ребенок, выучивший новое слово. — Щенок.

* * *

События вечера развивались, как в хорошо написанной комедии положений: мы вчетвером играли в дурацкую игру «Обезьяна-посреди-парка», в шутку состязаясь друг с другом и без надобности вступая в горячие споры. Я, наверное, вела себя глупее всех, пытаясь компенсировать тот ужас, который испытывала, и почему-то веря, что глупость может предотвратить неизбежное.