Читаем Ненависть полностью

На то, чтобы частично смыть свою тоску алкоголем, ушло не так уж много времени. Я не перестаю в упор смотреть на Кариссу и Эндрю, который сейчас выглядит даже более общительным, чем раньше, но теперь уже не чувствую при этом стыда и почти не скрываюсь. Я рассуждаю, что Карисса сама хочет, чтобы люди на нее глазели, ведь кажется, что ее грудь вот-вот вывалится из майки. Эндрю, хоть и одет, как стареющий Элвис, тем не менее выглядит фантастически. Волосы спутаны, на голове что-то среднее между прической «помпадур» и ложным коком. Вокруг глаз у него складки, — больше «скобок», чем «запятых», — которые углубляются всякий раз, когда он улыбается. Я испытываю искушение подойти и лизнуть их, сунуть свой язык в эти мягкие канавки. Я не знаю, почему эта мысль никогда раньше не приходила мне в голову.

Во время разговора Карисса наваливается на него, они открыто флиртуют, а я думаю, как я могла его отпустить. Эндрю хотел на мне жениться. На мне, не на ней. На мне. И именно я от него и ушла. Кто так поступает? Я могла бы сказать ему «да». В конце концов, это всего только одно слово. Тогда передо мной бы открылся путь, по которому я могла бы пойти и позволить ему привести меня куда-то — хоть куда-нибудь. И сейчас в том углу стояли бы мы, а не они.

Люди говорят «да» постоянно. Это просто выбор, как и все остальное. «Я стану одним из тех, кто говорит «да», — решаю я. Как учит программа «Двенадцать шагов»[23], вы должны действовать так, будто вы человек, поступающий прямо противоположно тому, что вы делаете на самом деле. Алкоголики должны действовать так, будто они не хотят пить. Я должна действовать как человек, который говорит «да». Это кажется очень простым. Всего две буквы.

Я умышленно игнорирую мысли, похожие на высказывания Джесс: «Ты еще не готова к таким Эндрю». И мысли, похожие на мои собственные, от которых больнее всего: «Эндрю в конце концов ушел бы сам. Ты сделала то, что должна была сделать. Ты ушла первой». Но слова эти неразборчивы, как шипение фонового шума, и у меня нет сил прислушиваться к ним. Вместо этого, сквозь дымку в голове от четырех порций водки с тоником и еще нескольких рюмок помимо них, становится ясно, что я должна поговорить с Эндрю. Прямо сейчас.

Я уговариваю себя, что у меня нет причин нервничать. Этот мужчина в углу видел меня голой столько раз, что мне и не сосчитать, он занимал половину моей кровати, а моей жизни, наверное, — еще больше. И не важно, что сейчас он делает вид, что не заметил моего появления на вечеринке и предпочитает разговаривать с официанткой из «Хутерс».

Я иду через комнату, прокладывая себе дорогу сквозь разные костюмы. Нечто наэлектризованное и обтягивающее, курица, страдающая птичьим гриппом, Мона Лиза, футляр для конфет в форме Чудо-Женщины, пара игральных кубиков, еще одна драная кошка.

— Привет, — говорю я им обоим. — Можно тебя на минутку? — спрашиваю я у Эндрю и киваю в сторону коридора, ведущего к туалету. Это единственное место во всем лофте, где есть хоть какой-то намек на уединение. Все остальное помещение напоминает одну большую сцену.

— Конечно, — отвечает он. — Еще увидимся, Карисса. — Я вижу, как Эндрю бросает последний взгляд на ее сиськи, прежде чем последовать за мной в коридор.

— Что случилось? — спрашивает он. — Как поживаешь?

— Все хорошо. Хорошо. А ты? — Я не знаю, как мне встать, и вдруг чувствую себя смешной в своем наряде. Мне хочется выглядеть непринужденно, что практически невозможно в этом платье. Меня покачивает на высоких каблуках из-за того, что я нервничаю и слишком много выпила.

— Прекрасно, — говорит он. — Рад слышать, что ты чувствуешь себя лучше. Там, в метро, ты выглядела неважно.

— Да. — Я уже не в состоянии вести светские беседы. Мне необходимо высказать то, что у меня на душе.

— Послушай, Эндрю, да.

— Что?

— «Да», я хочу сказать «да». — Я смотрю на него снизу вверх и вижу, что он понятия не имеет, о чем я. Похоже, он думает, что я пьянее, чем кажусь. Так оно, впрочем, и есть.

— Да? Что «да»? — Он внимательно смотрит на меня, но улыбается. Он находит меня забавной, когда я пьяная. Я немедленно заставляю себя говорить. Ты можешь это сделать.

— Да, я хочу выйти за тебя замуж. — Я все-таки произнесла это. Прямо и по делу. Я ощущаю прилив гордости от того, что позволила этим словам выйти наружу.

— Прости, не понял. — Эндрю подходит ближе, глядя на меня сверху вниз. Он кажется даже выше, чем обычно, у него почти угрожающий вид. Его темные волосы падают на лоб, большая прядь — прямо на глаза, но он не убирает ее. — Не помню, чтобы я просил тебя выйти за меня замуж. На самом деле я даже точно знаю, что этого не делал. О чем, черт возьми, ты вообще говоришь, Эмили? — Я чувствую тяжесть от того, что он произнес мое полное имя. Не Эм, а Эмили. Не похоже, что он хочет успокоить меня, или любит меня, или даже просто добр ко мне.

Он выглядит чертовски взбешенным.