Читаем Немцы полностью

Прошла неделя. Потеплело, на пригорках начал подтаивать снег. Но все же весна наступала очень медленно. У Тамары заветрило лицо, лихорадочным румянцем подернулись щеки.

— Вы похожи на снегурочку, которая скоро растает, — сказал ей Лаптев.

Тамара только грустно улыбнулась. Она очень устала за последнее время: тяжело приходилось с немцами. Только крестьяне работали хорошо — сказывалось их умельство. Но и тут она скоро заметила, что они всячески пытаются обмануть Власа Петровича, который принимает у них дрова. Стоило старику зазеваться, бёмы выдавали чужие дрова за свои, раскидывали старые поленницы и, перекладывая уже заклейменные дрова, сдавали их снова.

Застав одного бёма за этим занятием, Тамара вырвала у него топор и прогнала совсем из леса. Когда она рассказала об этом Татьяне Герасимовне, та встревожилась.

— Ты ходи туда почаще, — приказала она. — Я на Власа не больно надеюсь. Он, старый хрен, только ругаться мастер.

— Неохота мне ходить-то туда, — смущенно проговорила Тамара. — Бессовестные больно…

Ей действительно было не по себе от бесстыдства бёмов, не стеснявшихся при ней справлять нужду. Она все время боялась наткнуться на кого-нибудь, усевшегося под кустом. Правда, в первой роте такие случаи бывали очень редко, но все же Тамара заметила, что иные горожане не далеко ушли от крестьян.

— Высшая раса, — сцепив зубы, шептала она. — У нас только скотина гадит на виду… Ну, я их, паразитов, быстро отучу.

Но она и не представляла, что ее еще ждет впереди. Как-то после обеда ее окликнул трескучим голосом Отто Бернард:

— Фройлейн Тамара, будьте добры, подойдите ко мне.

Ничего не подозревавшая Тамара направилась к нему, и вдруг этот противный, сухой человечишка быстро расстегнул брюки и спустил их ниже колен вместе с грязными подштанниками.

— Блют, блют… — прохрипел он почти в лицо Тамаре.

Девушка остолбенела, потом, крепко зажмурив глаза, она наотмашь ударила обер-лейтенанта по лицу. Тот попятился и сел в снег, не успев натянуть штаны. А она отвернулась и зарыдала.

Штребль, издалека увидевший все, что случилось, бросил топор и кинулся к Тамаре.

— Фройлейн Тамара, — смущенно проговорил он, — не плачьте, не сердитесь, это же сумасшедший.

— Вы меня за человека не считаете! — рыдая, крикнула Тамара. — Свиньи вы проклятые!

Штребль готов был сквозь землю провалиться.

— Передайте всем, — вытирая слезы, сказала Тамара, — если еще кто-нибудь позволит себе… плохо будет. У нас это считается за позор. Неужели вы не понимаете?

Вечером Тамара снова пожаловалась Татьяне Герасимовне.

— Да, очень бесстыжие, — согласилась та. — Я на днях зашла в лагерь, гляжу — парочка любезничает прямо около уборной. Постояли, поговорили, за ручки подержались и разошлись каждый по своим местам: он — в мужскую, она — в женскую. Да наше дело, кажется, со стыда помрешь, если с парнем гуляешь, да понадобится. А им хоть бы что!

— А этого проклятого обер-лейтенанта совсем надо из лесу выгнать, я его видеть теперь не могу, — сердито сказала Тамара. — И еще нескольких лентяев. Есть у меня такой Чундерлинк, на пестрого петуха похожий. Вот лодырь-то преподобный! А еще — Ландхарт. Красивый, высокий, здоровый, а работать не хочет. Как бы нам их, Татьяна Герасимовна, совсем с нашей шеи спихнуть?

— Поговорю с Хромовым, может, определит их куда… А что по морде съездила тому паразиту — правильно! Другим острастка.

На другой день Бернарда, Чундерлинка, Ландхарта и еще кое-кого из «лодырей» оставили в зоне для уборки помещения.

Как Тамара ни злилась на немцев, она не могла не признать, что есть среди них очень симпатичные люди. Особенно ей нравился седой полный немец Эдуард Лендель. Он работал с худощавой бледной женщиной, одетой совсем просто, почти по-крестьянски. По быстрым узловатым рукам немки видно было, что она знакома с физической работой. Лендель, или, как все его звали, папаша Лендель, по специальности был инженером-электромехаником. Тяжелым физическим трудом он занимался впервые в жизни. Однако он так старался, что уже к обеду вокруг него громоздилась довольно порядочная груда дров. Тамара забегала на делянку к Ленделю чаще, чем к другим, — ей доставляло удовольствие смотреть, как работает этот человек. Сейчас Лендель был в одном жилете, который стал ему заметно просторен, рукава его белой сорочки были засучены. Он обернулся, и Тамара увидела его приятное, широкое лицо, покрытое капельками пота. Седые пышные волосы падали на лоб.

— У вас, я вижу, дело идет хорошо, — заметила она по-немецки.

— Мне досталась отличная напарница, фройлейн Тамара, — весело отозвался Лендель, утирая лоб. — Может быть, сегодня нам удастся заслужить ваше одобрение.

Тамара взглянула на часы. Они показывали без четверти три. Через час кончался рабочий день. Тамара взяла колун и скинула телогрейку.

— Пилите быстрей, а я вам поколю. Раз, два — и фертиг.