Читаем Немезида полностью

Харри осторожно толкнул дверь в спальню. Он словно бы почувствовал запах ее духов, но такой слабый, что, возможно, он просто всплыл у него в памяти. Огромная кровать возвышалась посреди комнаты, словно древнеримская галера. Харри сел на матрас, положил руки на прохладное белоснежное белье, закрыл глаза и почувствовал, что он словно бы покачивается на длинных ленивых волнах. Здесь ли Анна ждала его в тот вечер? Раздался резкий звонок. Он посмотрел на часы. Ровно семь. Это оказалась Беата. Эуне позвонил пару минут спустя. Лицо его с двойным подбородком порядком покраснело после подъема по лестнице. Тяжело дыша, он поздоровался с Беатой, и они втроем прошли в гостиную.

– Значит, ты можешь определить, кто изображен на этих портретах? – спросил Эуне.

– Арне Албу, – сказала Беата и показала на портрет с левой стороны. – Альф Гуннеруд в центре и Харри – справа.

– Блестяще! – восхитился Эуне.

– А, ерунда, – возразила Беата. – Муравей различает всех своих собратьев по куче. Пропорционально весу тела веретеновидная извилина у него работает гораздо эффективнее моей.

– Боюсь, по отношению к моему весу эффективность моей извилины близится к нулю, – сказал Эуне. – Ты что-нибудь можешь разглядеть, Харри?

– Сейчас, по крайней мере, чуть больше, чем когда Анна показывала мне их в первый раз. Я знаю, что этих троих она обвиняет. – Харри кивнул на женщину с тремя светильниками. – Немезида, богиня возмездия и справедливости.

– Которую римляне слямзили у греков, – подхватил Эуне, – оставили весы, заменили кнут на меч, завязали ей глаза и назвали богиней правосудия. – Он подошел к торшеру. – Когда примерно за шесть сотен лет до Рождества Христова начали понимать, что система кровной мести действует неэффективно, и решили сделать возмездие не личным, а общественным делом, именно эта женщина стала олицетворением современного правового государства. – он провел рукой по прохладной бронзовой женской фигурке. – Холодная справедливость. Слепое возмездие. Наша цивилизация покоится у нее на руках. Разве она не красива?

– Красива, как электрический стул, – сказал Харри. – Месть Анны нельзя назвать слепой.

– Она была и слепая и осознанная, – поправил его Эуне. – Преднамеренная и бессознательная. Анна была, по-видимому, весьма чувствительной натурой. Очевидно, с нарушениями психики, но мы все такие, в сущности, речь идет только о серьезности этих нарушений.

– И какие нарушения были у нее?

– Я же ее никогда не видел, так что могу только догадываться.

– Тогда догадывайся, – сказал Харри.

– Раз уж мы заговорили о древних богах, то, надеюсь, вы слышали о Нарциссе, греческом юноше, который настолько влюбился в свое зеркальное отражение, что был не в силах от него оторваться. В психологии понятие «нарциссист» ввел Фрейд. Оно означает человека самовлюбленного, с преувеличенным сознанием собственной исключительности, помешанного на мысли о том, что он должен добиться величайших успехов. У нарциссистов потребность в отмщении тем, кто ущемил их самолюбие, зачастую превалирует над всеми другими потребностями. Это так называемое «нарциссическое неистовство». Американский психоаналитик Хайнц Кохут описал, как такая личность любыми средствами пытается отомстить за уязвленное самолюбие, даже в тех случаях, когда нам кажется, что речь идет о сущем пустяке. Например, выраженное отрицание повседневности обычно приводит к тому, что человек с маниакальным упорством стремится воссоздать внутреннее равновесие, пусть это в конечном счете и повлечет за собой смерть.

– Смерть кого? – спросил Харри.

– Да кого угодно.

– Но это же безумие! – воскликнула Беата.

– Ну, я в сущности об этом и говорю, – отрезал Эуне.

Они прошли в столовую. Эуне попробовал присесть на один из старых стульев с прямыми спинками, стоящих у длинного узкого дубового стола:

– Таких больше не делают.

– Но неужели она лишила себя жизни только для того… чтобы отомстить? – простонала Беата. – Есть ведь и другие способы.

– Разумеется, – согласился Эуне. – Но самоубийство зачастую само по себе есть месть. С целью вызвать у тех, кто тебя предал, чувство вины. Анна просто сделала на шаг больше, чем необходимо. Кроме того, есть все основания полагать, что она на самом деле не хотела больше жить. Она была одинока, изгнана из семьи, ей не везло в любви. Карьера художницы не задалась, она прибегла к помощи наркотиков, но это не могло решить ее проблем. Короче говоря, это была глубоко разочарованная и несчастная женщина, и она, хладнокровно все обдумав, предпочла самоубийство. И месть.

– Вовсе не думая о морали? – спросил Харри.