– Хм. На вкус героин. Да тут где-то с полкило будет. А это что?

– Фотография двух детей, личности пока не установлены. И ключ от «Триовинга», но, во всяком случае, к этому замку не подходит.

– Если это универсальный ключ, в «Триовинге» определят владельца. Этот парень на фото мне кого-то напоминает.

– Мне тоже.

– Веретеновидная извилина, – произнес у него за спиной женский голос.

– Фрёкен Лённ? – изумленно воскликнул Мёллер. – А отдел грабежей здесь при чем?

– Это я получила информацию о том, что здесь хранятся наркотики. Я же и попросила тебя вызвать.

– Так у тебя и по наркотикам информаторы есть?

– Грабители и наркоманы – одна большая счастливая семья, ты же знаешь.

– Кто навел?

– Понятия не имею. Он позвонил мне домой, когда я как раз улеглась. Имя свое не назвал, и как узнал, что я из полиции, тоже не сообщил. Но данные настолько конкретные и подробные, что я взялась за дело и разбудила прокурора.

– Хм, – произнес Мёллер. – Наркотики. Ранее судим. Угроза уничтожения улик. Добро, надеюсь, напрямую получила?

– Можешь не сомневаться.

– Только вот трупов я здесь что-то не вижу, так почему меня вызвали?

– Наводчик мне еще кое-что сообщил.

– Что же?

– Якобы Альф Гуннеруд находился в интимной связи с Анной Бетсен. Как любовник и толкач. Потом она с ним порвала и, пока он срок отбывал, встретила другого. Что ты обо всем этом думаешь, Мёллер?

Мёллер посмотрел на нее.

– Я доволен, – сказал он, но ни один мускул не дрогнул у него на лице, – ты даже представить себе не можешь, как я доволен.

Он все не отрывал от нее взгляда, и в конце концов ей пришлось опустить глаза.

– Вебер, – сказал он, – заблокируй квартиру и вызови всех своих людей. Придется много поработать.

Глава 39

«Глок»

Стейн Томмесен уже два года оттрубил опером в дежурной части Управления уголовной полиции. Он стремился стать сыщиком, а в мечтах видел себя следователем. Тогда у него будет нормированный рабочий день, собственный кабинет, да и зарплата повыше, чем у старшего инспектора. Он представлял себе, как, вернувшись домой со службы, станет рассказывать Трине об интересном деле, которое он обсуждал с коллегой по убойному и сам считает невероятно запутанным. А пока он служил дежурным за нищенскую зарплату и ощущал смертельную усталость, даже когда ему выпадал случай поспать десять часов подряд. Выслушивая упреки Трине, не желавшей вечно вести такую жизнь, он пытался объяснить ей, каково это – целыми днями развозить тинейджеров с передозом по пунктам экстренной помощи, объяснять мелким, что им не стоит брать пример с отца, который избивает мать, и выслушивать грязные оскорбления от всех, кому ненавистна полицейская форма. Но Трине, возведя очи горе́, предлагала ему сменить пластинку.

Когда старший инспектор Волер из убойного отдела зашел в дежурку и спросил, не может ли Стейн Томмесен отправиться с ним на задержание подозреваемого, первой мыслью у Томмесена было попросить у Волера совета, как ему действовать, чтобы выбиться в следователи.

Он заговорил об этом в машине, когда они ехали по Нюланнсвейен к двухъярусной развязке. Волер улыбнулся и попросил его черкнуть несколько слов на бумажке. И может даже, он, Волер, замолвит за него где надо словечко.

– Очень-очень хорошо… замечательно.

Томмесен впал в раздумья, стоит ли ему рассыпаться в благодарностях или же это будет воспринято как заискивание. Впрочем, особо благодарить по большому счету пока не за что. Во всяком случае, надо не забыть сказать Трине, что он прозондировал почву. Вот-вот, именно так и надо сказать: «прозондировал почву». И больше ничего, сохраняя таинственный вид по крайней мере до тех пор, пока она не скажет что-либо в ответ.

– А что за типа будем брать? – спросил он.

– Я ехал в машине и случайно услышал по рации, что на Тора Ульсена обнаружена партия героина. Альфа Гуннеруда будем брать.

– А, я тоже слышал в дежурке. Почти полкило.

– И почти сразу позвонил один чувак и сообщил, что только что видел Гуннеруда в районе Пакгауза.

– Что-то информаторы сегодня ночью активизировались. О героине тоже сообщили по телефону. Может, это и случайность, но забавно, что два анонима…

– Не исключено, что это один и тот же человек, – прервал его Волер. – Может, он за Гуннерудом следит, может, тот его надул или еще что.

– Возможно.

– Так, значит, ты в следователи хочешь податься, – сказал Волер, и Томмесену послышались в его голосе нотки раздражения. Они свернули с эстакады в сторону порта. – Ну что ж, могу тебя понять. Это совсем другая служба. А в какой отдел?

– Убойный, – ответил Томмесен. – Или грабежей. А сексуальные преступления не привлекают.

– Ну, это ясно, – сказал Волер. – А мы приехали.

Они выскочили на неосвещенную открытую площадку, забитую поставленными друг на друга контейнерами, в конце которой виднелось большое розовое здание.

– Тот, что стоит под фонарем, вроде похож по приметам, – сказал Волер.

– Где? – спросил Томмесен и сощурил глаза.

– Вон там, у этого здания.

– Черт, ну у тебя и зрение!

– У тебя оружие с собой? – спросил Волер и убавил скорость.

Томмесен с изумлением поглядел на Волера: