Глава 21

«Монополия»

Харри разбудил радиобудильник, по которому как раз начались новости. Бомбардировки стали интенсивнее. Похоже, в последнее время это превратилось в рефрен всех новостных программ.

Он постарался убедить себя, что пора вставать.

Голос по радио вещал, что с 1975 года средний вес мужчин и женщин в Норвегии увеличился соответственно на 13 и 9 килограммов. Харри закрыл глаза и стал думать о том, что однажды сказал Эуне. Что у эскапизма неоправданно дурная репутация. Постепенно он снова стал погружаться в сон. Появилось знакомое приятное ощущение теплоты и уюта, как тогда, в детстве, когда он лежал в постели и сквозь открытую дверь слышал, как отец ходит по дому и везде гасит свет — одну лампу за другой, — и с каждой новой погашенной лампой за дверью становилось все темнее и темнее.

Босые ноги Харри коснулись холодного линолеума. В лице, смотревшем на него из зеркала в ванной, было что-то от портретов позднего Пикассо.

Беате говорила по телефону. Увидев в дверях Харри, она отрицательно покачала головой. Он кивнул и хотел уйти, однако она поманила его рукой, предлагая остаться.

— В любом случае спасибо за помощь, — закончила она и положила трубку.

— Я помешал? — спросил Харри, ставя перед ней на стол чашку кофе.

— Нет, я качала головой, чтобы показать, что никаких результатов нет. Из всех мужчин, которые, по нашим сведениям, были тогда в спортцентре «САТС», только один смутно помнит человека в комбинезоне. При этом он вовсе не уверен, что видел его именно в раздевалке.

— Хм. — Харри сел и осмотрелся. Против ожиданий ее кабинет вовсе не был таким уж уютным и аккуратным. За исключением стоящего на подоконнике весьма распространенного комнатного растения, название которого, впрочем, Харри было неизвестно, здесь, как и в его собственном кабинете, полностью отсутствовали украшения. На столе Беате Харри увидел фотографию в рамке. В настоящий момент она была повернута к нему обратной стороной, однако он и так прекрасно знал, чей это портрет.

— Ты опросила только мужчин? — поинтересовался он.

— Мы ведь исходили из того, что он проник в мужскую раздевалку, где и сменил одежду, не так ли?

— А потом растворился в толпе точно таких же обычных людей. Да, конечно. Что-нибудь новенькое по вчерашнему налету на Грёнланнслейрет?

— Какое там новенькое. Скорее я бы назвала это имитацией. Тот же тип одежды, снова AG-3. Заставил заложницу говорить вместо себя. Забрал деньги из банкомата, затратив в общей сложности минуту пятьдесят секунд. Никаких следов. Короче говоря…

— Забойщик, — закончил за нее Харри.

— Что это? — Беате взяла чашку и заглянула внутрь.

— Капучино. Это тебе от Халворсена.

— Кофе с молоком? — Она недовольно поморщилась.

— Позволь, я угадаю, — сказал Харри. — Твой отец говорил, что не доверяет людям, которые не пьют черный кофе.

Он тут же пожалел о сказанном, увидев, как моментально изменилось выражение лица Беате.

— Извини, — пробормотал он. — Я не хотел… короче, дурака свалял.

— Что нам теперь делать? — поспешила разрядить обстановку Беате, водя пальцем по ручке чашки. — Мы снова оказались на старте.

Харри развалился в кресле, вытянул ноги и уставился на носки своих ботинок.

— Прямо в тюрьму.

— Что?

— Отправимся прямо в тюрьму. — Он снова выпрямился. — Хоть ты и прошла «Старт», но двух тысяч крон все равно не получишь.

— Что ты болтаешь?

— Это как в игре «Монополия». Карточки «Испытай свой шанс». Единственное, что нам остается. Попытать счастья. В тюрьме. Ты знаешь, как звонить в «Ботсен»?

— Это просто потеря времени, — сказала Беате.

Она торопливо семенила по «Кишке» рядом с Харри; голос ее, отражаясь от массивных кирпичных стен, звучал гулко.

— Вполне возможно, — отвечал Харри. — Как и вообще девяносто процентов розыскной работы.

— Я прочла все связанные с ним рапорты и протоколы его допросов. Он никогда ничего не говорит. Не считая разной философской чепухи, которая не имеет с делом ничего общего.

Харри нажал на кнопку вызова сбоку от серой стальной двери в конце туннеля.