Он устал. В середине августа 1804 года Нельсон обращается в Адмиралтейство с просьбой предоставить ему хотя бы небольшой отдых. Кто в те дни дал бы ему возможность отдохнуть? Французы провоцируют англичан, Нельсон – испанцев и Вильнёва. Он снова вынужден прикрывать несколько направлений, но хочет лишь одного – пусть они, наконец, выйдут.

Ждал, всего-то на несколько дней зашел за провизией и, как мы уже знаем, Вильнёва упустил… Страшнее было то, что Нельсон не смог перехватить Вильнёва тогда, когда он уже возвращался из Вест-Индии.

Сколько было шума! История повторяется, Нельсон опять не смог поймать французов! Наполеон хоть и недоволен Вильнёвом, но возвращению кораблей рад. Да, ошибочные предположения. Без них никуда.

Самое удивительное – у Наполеона наконец появился план, который вполне мог сработать! Поскольку Нельсон к происходившим событиям отношения не имел, совсем коротко.

22 июля 1805 года у мыса Финистерре произошло столкновение испано-французского флота под руководством Вильнёва с эскадрой английского адмирала Роберта Кальдера. Очень странная битва, хотя и назвать это битвой не совсем правильно. У обоих адмиралов была вполне реальная возможность выиграть, и оба – предпочли не рисковать. Кальдера впоследствии столь жестко критиковали, что он сам потребовал, чтобы с его делом разбирался трибунал.

Вильнёв… Согласно распоряжению необычайно воодушевившегося Наполеона, он должен был теперь немедленно идти в Брест. Если три французские эскадры, поддерживаемые испанцами, соединятся, то они получат перевес над Флотом Пролива Корнуоллиса! Это действительно шанс, причем очень неплохой.

Что же произошло? Вильнёв принял появившиеся на горизонте несколько британских фрегатов за нечто большое. А это были просто дозорные корабли, адмирал мог беспрепятственно продолжать движение. Он предпочел повернуть назад и укрылся в испанском Кадисе.

Неужели Вильнёв испугался? Многие так считают, так проще всего. Но я упрощать не стану. Во-первых, Вильнёв достаточно храбр. Во-вторых, он очень честный человек. Многие из его кораблей в шторм получили сильные повреждения. Он мог бы рискнуть, но Вильнёв не верил ни в планы Наполеона, ни, что хуже, в своих людей. Это плохо, зато – честно. Вильнёв, как мы знаем, совсем не стремился на «руководящие должности». Именно потому, что он сомневался в возможностях нового флота.

Он боялся не за свою жизнь, нет, он не хотел стать козлом отпущения в случае поражения. Его можно понять. Опыт «революционных лет» и общения с Наполеоном сильно повлиял на адмирала. Вильнёв, повторю еще раз, не трус, но ему не хватало уверенности. Точнее, ее почти совсем не было. Что-то ушло вместе с приставкой «де»… Мне искренне жаль Вильнёва, он – фигура трагическая.

О реакции Наполеона мы еще поговорим, она уже будет иметь прямое отношение к битве при Трафальгаре. А Нельсон… Что ж, Нельсон наконец-то получил возможность отправиться в отпуск.

Глава вторая

Последние дни в Мертоне

Они встретились только один раз, в мае 1805 года, незадолго до Трафальгара. Два национальных героя Британии, адмирал Нельсон и герцог Веллингтон. Тогда еще просто генерала Артура Уэлсли вызвали в военное министерство.

«Я пришел в приемную министра… и обнаружил там посетителя. У него не было одной руки, и по изображениям, которые я видел раньше, я сразу узнал Нельсона. Меня он, разумеется, не знал, но охотно вступил в беседу. Хотя вряд ли это можно назвать беседой, говорил практически лишь он и исключительно о себе, причем в таких выражениях, которые меня неприятно поразили. Через некоторое время Нельсон отлучился и, видимо, узнал, кто я такой. Он вернулся совершенно другим человеком! Исчез шарлатанский стиль, он говорил о ситуации в стране и на континенте со смыслом, со знанием дела. Он говорил как офицер и как государственный муж… Никогда более я не видел столь полной и неожиданной метаморфозы».

Одна встреча, одна беседа. Два разных Нельсона.