«В адмиральской каюте (имеется в виду каюта Паркера. – М. К.) он выразил желание написать письмо, но перо оказалось испорченным, и тогда он обратился к командующему со словами: “Адмирал, если ваши пушки в таком же состоянии, как это перо, вам стоит вернуться в Англию!” Когда он поинтересовался, кто командует другими судами, и среди прочих ему назвали имя лорда Нельсона, он воскликнул: “Что? Он здесь? Я не пожалел бы ста гиней, чтобы только взглянуть на него! Только тогда я поверил бы, что вы не шутите”. А еще он заявил: “Да, вы пойдете на Кронборг, там мы вас и ожидаем, и мы хорошо подготовились к встрече в Копенгагене: этот крепкий орешек ждет вас!”»

Возмутила ли Паркера дерзость молодого адъютанта? Вряд ли. Он человек толстокожий, но довольно разумный. Что там происходит? Нельсон переходит с 98-пушечного «Сент-Джорджа» на 74-пушечный «Элефант». Корабль с меньшей осадкой. Так надо.

Глава пятая

Копенгаген

«4 апреля 1801 г., на рейде Копенгагена

По вашей просьбе отправляю вам письмо сразу же после морского сражения с Данией. Не буду утомлять вас подробностями, скажу лишь, что благословением Господним наша победа была настолько полной, насколько это возможно».

Премьер-министр Генри Аддингтон попросил, адмирал Горацио Нельсон ответил. Про само сражение не то что «подробностей», считай, вообще ничего. Исключительно про дипломатию! Его, Нельсона. Странновато как-то… Так ведь и сама битва при Копенгагене необычная. Во многом она была выиграна благодаря не ядрам, а словам. Его, Нельсона, словам.

…Об этом позаботились заблаговременно. В поход из Англии взяли несколько помощников капитанов коммерческих судов, они должны были выполнять роль лоцманов. Места-то они знали, да только опыта обращения с огромными боевыми корабля, в 300–400 тонн водоизмещения, у них не было. Боялись, проявляли нерешительность.

Мелководье. Большая проблема для англичан. Два ночи подряд, 29 и 30 марта, производили промер фарватера. 29-го адмирал Паркер обменялся письмами с комендантом Кронборга. В последнем – адмирал объявил о начале боевых действий. Руководить ими предстояло Нельсону.

Биографы любят вспоминать про некий «тяжелый разговор» между двумя английскими флотоводцами. Лишний повод обвинить в чем-то Паркера и возвысить Нельсона. Не стоит заниматься спекуляциями. Паркер уже принял решение, разногласия могли быть только по тактическим вопросам. Нельсон предложил взять на себя всю ответственность за проведение операции. Паркер якобы радостно согласился.

Не думаю, что именно так все и происходило. Паркер – главнокомандующий, и ответственность ему так или иначе разделить все равно пришлось бы. Однако Паркер человек хоть и осторожный, но весьма неглупый. Он понимал, что Нельсон гораздо лучше, чем он, сможет руководить кораблями в бою. Нельсон для выполнения задачи попросил 10 кораблей. Паркер дал 12. Согласитесь, это кое о чем говорит.

О деталях сражения практически все, от великого Мэхэна до историка-энтузиаста, пишут, основываясь на воспоминаниях полковника Уильяма Стюарта, командира морских пехотинцев, отправленных в Балтийский поход. Стюарт находился на борту «Элефанта», того самого корабля, который Нельсон сделал флагманским. Полковник Стюарт многое видел, но главное – слышал.

На рассвете 30 марта, после нескольких дней полного штиля, подул наконец попутный ветер. Тут же подан сигнал. Идти в боевом порядке через пролив Зунд. В авангарде – Нельсон, Паркер – в центре, контр-адмирал Грейвс – в арьергарде. Отряд бомбардирских судов и канонерских лодок под командованием капитана Мюррея подошел к Кронборгу и открыл огонь. Датчане ответили, но серьезного урона англичанам не нанесли.

Небольшое и необходимое отступление. Датчане не зря называли себя «потомками викингов». Они прекрасные моряки, в том числе – военные. Хорошо обученные. Офицеры – квалифицированные. Их главнокомандующий, коммодор Ольферт Фишер, хоть и проиграл сражение, но почитается в Дании как национальный герой. Дрался он очень хорошо. И был, кстати, знаком с Нельсоном с давних времен, с Вест-Индии.