Читаем Некробиотика полностью

И случилось. В первый раз Майк ощутил, что тренированная психика уловила истинное, самое неподдельное дежа-вю. Уловила и держала, не отпускала, выпытывала сакральный смысл. Когда это было?

"Проснулся он оттого, что голова не просто болела. Она раскалывалась. Настолько жестокие приступы случались с ним всего раза два и без наркотиков не проходили. Боль была такая, что отнималась вся правая половина тела, а левую били судороги. Пожаловаться было некому. Место, в котором Майклу МакЛохлану довелось проснуться, удивления не вызывало. Ему уже не раз приходилось отлеживаться в похожей на гроб камере гипербарической оксигенации после подобных приступов. И, раз он здесь, значит, наврал ему...".

Гоффштейнер.

Сакральный смысл хихикнул в уголке подсознания и спрятался за угол.

Темно. Абсолютная тьма.

Начать развоплощение дежа-вю нужно было с того факта, что этот гроб был гораздо просторнее. Головная боль была совсем другого характера. Дырявый пиджак и ботинок без каблука. А во рту по-прежнему кляп. Руки свободны. Челюсти без кляпа судорогой сводит. С портрета Главный Живой охотник выглядел весьма и весьма презентабельно. А сам сволочь.

- Зааакооопааалиии! С... П...Х...Г...Ееееееееееееееееееееееееее!

Стенки у нового гроба звукопоглощающие. Покой обеспечивают! Вечный покой и земля ему пухом!

Еще одно "Е!", минут на пять.

"Гробом" это не было. Не было никакого экономического резона в создании сидячих гробов. Не в том смысле, что совсем сидячих, а в том смысле, что больших, в которых можно сидеть. Какое-никакое развлечение...

Темно. Надо было у Стиши палец откусить. Ей все равно, у нее другой отрастет.

Душно. Как тогда, с Мэлори. Гроб глухой, весь воздух он давно должен был выдышать. А самочувствие нормальное. Не зря мама говорила: "Не смейся над миссис Барклай!". Даже во сне.

Вспомнился расхожий анекдот о том, что если не можешь ничего изменить, надо получать от ситуации удовольствие. Лег.

Удовольствие забыло, как входить в тело, изнывающее от голода, жажды, боли, полного отсутствия воздуха и..., ах да! От смерти!

Постоянно повторять себе о том, что в еде и воде мертвые не нуждаются, надоело. Как наяву грезился шашлык, но не было слюны, жутко хотелось пить, но вода не грезилась.

Пришла новая идея. В подобном состоянии несколько физических упражнений должны были утомить тело и отбить лишние мысли. Даже не вспотев после четырехсотого отжимания, МакЛохлан лег ничком и завыл на воображаемую луну. А еще он время от времени больно стучал головой об твердый пол. Как ни странно, помогло. Уснул.

Когда человек просыпается, в те первые секунды, на границе между двумя реальностями, в голову лезут самые несусветные мысли.

МакЛохлан поймал себя на том, что, просыпаясь, решал сложнейшую диллему. Вопрос заключался в следующем: стучал ли МакЛохлан головой по полу все время сна, или от этих ударов он только проснулся?

Стенки "гроба" оказались прозрачными, но очень прочными. Несколько обветшалых трупов с бляхами судебных исполнителей сбрасывали гробы из трейлера на бетон весьма и весьма бесцеремонно.

Именно гробы! Гробов было два. МакЛохлана и Киллголейма. Не того Киллголейма, который был партнером МакЛохлана. Этот Киллголейм приходился Дорвину отцом. Формально. В том смысле, что Дорвин целый год был финансовым управляющим научного фонда своего отца. Потом фонду пришлось сменить название, а семейство Киллголеймов распалось окончательно и бесповоротно. В общих словах: Дорвин сделал со своим отцом почти то же самое, что он, в итоге, сделал с МакЛохланом.

Но сам МакЛохлан почти боготворил старого Грегори Киллголейма. Ведь именно его научные открытия позволяли Майку надеяться на выздоровление. Грегори Киллголейма называли "отцом наноботики". И по заслугам.

Сейчас Грегори Киллголейм сидел в точно таком же стеклянном ящике, как и МакЛохлан и держал на коленях свою встрепанную, седую голову. Отделенную от тела голову он держал повернутой в сторону трибуны, за которой живые и мертвые сидели раздельно, являя из себя пародию на судебное заседание. Тем не менее, пародией это не было.

Сам Последний Президент, единственный, без мантии и парика, торжественно объявил, что Коллегия Живого и Мертвого Жюри приступает к рассмотрению очередного дела по юрисдикции Мертвых Избирателей.

Тем временем слепые, словно Фемида, судебные исполнители с трудом установили стеклянные ящики на скрипучую ленту конвейера, движущегося по кругу.

Сами "Судьи" находились в центре круга, образованного лентой конвейера, зрители располагались снаружи. Сам круг и "зрительный зал" были поделены надвое такими же разграничительными барьерами, которые всегда отделяли Живые зоны от Мертвых. Живые судьи сидели на Живой стороне, Мертвые на Мертвой. Разделение среди зрителей было более заметным. Живых было немного, и для них были установлены скамьи. Мертвая толпа стояла.