Черный мешок скрылся в машине. Кто-то молился, кто-то сыпал проклятиями, кто-то рыдал. Подоспела скорая, в которую погрузили Лену с Игорем. Мужики, уже трижды пожалевшие, что подписались на такое дело, обмотав лица майками, теперь спешно закидывали могилу глиной. Толпа начала расходиться. Анка ловила взгляды – все без исключения алчные, жадные, полные нездорового восторга и жути. Будет теперь тем для разговоров на долгие-долгие годы.

Сердобольная баба Ира – соседка – заметила окаменевшую среди могил девочку, запричитала и, положив дрожащую руку ей на плечо, завернула, повела прочь.

- Что ж ты, дурочка, пришла-то?

- Попрощаться…, - ответила Анка, с трудом разлепив пересохшие губы.

- Ну, ничего-ничего, ты молодая, все забудется. Людей надо помнить живыми, а что отдано земле, то земле и принадлежать до́лжно на веки-вечные. Большой грех. Господь покарал. Где ж это видано, чтоб могилку вскрывать, когда и года не прошло… Сверху-то песочек, а споднизу – ишь воды по пояс. Пойдем, я тебя домой отведу…

…

Не права оказалась баба Ира. Не забылось. Много месяцев Анка пребывала в ступоре, денно и нощно прокручивая и прокручивая в памяти отвратительную сцену. Родители, узнав, чему она оказалась свидетелем, пришли в ужас и спешно увезли ее из деревни. Водили по психологам, пытаясь по горячим следам залечить травму. Только Анка ни родителям, ни психологу так и не созналась, что для нее лично никакой травмы не было. Второе «рождение» бедной Мироси навсегда осталось для нее… самым ярким и прекрасным событием в жизни. Она влюбилась в эти желеобразные глаза, в застывшие, вытянутые руки, в мелкие, заплесневелые зубы, торчащие из черных десен… Смерть безумна, смерть чудовищна, но так… прекрасна! И Мирося навеки осталась ее олицетворением и единственной в жизни любовью.

Школьные годы она целенаправленно посвятила учебе и без проблем поступила в медуниверситет в надежде, что там снова встретит свою Любовь. Но те безликие, варёные, желтые трупы, что были представлены на уроках анатомии, никуда не годились. Ее любимица Смерть была вроде бы и рядом, но окунуться в ее мрачное великолепие Анка не могла. Та словно сама была неживой, бессильной, вареной.

Анка потеряла интерес к учебе и устроилась на подработку в морг. С виду это было то самое, но только с виду. Патологоанатомы отгоняли смерть, как шелудивую собачонку - громкими голосами, блестящим металлом, запахами спирта и формалина. Потрошили, перерабатывали, как на мясокомбинате – органы отдельно, мясо-кости отдельно, промывка, заморозка, упаковка, макияж и… на выход к скорбящей родне. Лучшими были те ночи, когда труп привозили поздно, и уставшие техники решали оставить его до утра. Тогда она на свой страх и риск выкатывала тело из холодной мертвецкой в коридор, садилась рядом и наблюдала за ним, чутко прислушиваясь к бродящим внутри газам, к резким подёргиваниям, оповещающим начало (а иногда и конец) первой фазы окоченения. Иногда трупы вздыхали, время от времени моргали, порой из глубины доносились звуки, похожие на стоны или хрип, которые она ловила с жадным вниманием. Вот она – Смерть, с деловитым, неспешным торжеством выполняющая свою работу!

А потом на одной из вечеринок она познакомилась с Максом…

Глава 2

- Глянь-ка.

Анка заморгала, прогоняя воспоминания. Впереди и слева их встречало празднично украшенное дерево. Девушка тут же нарекла его «свадебным дубом». Широкие нижние ветви были увешаны пестрыми, но в большинстве уже изрядно поблекшими лоскутами. Наверное, следуя традиции, местные молодожены приходят к дубу, чтобы скрепить свой союз…

Внезапно что-то отвлекло ее от дуба, и она резко толкнула Макса в бок, от чего внедорожник опасно вильнул.

- Ты дура?! – вскрикнул тот, отчаянно выкручивая руль и останавливаясь под дубом.

- Сам дурак, – спокойно отозвалась она и указала пальцем в сторону речушки, мелькающей среди кривых, ущербных деревьев, - разворачивайся.

Макс вышел из машины и, потеряв дар речи, уставился на бурлящие воды. Анка вышла следом.

- Ты просто уснул и свернул не туда.

- Я не спал ни секунды. Не имею такой привычки – клевать носом за рулем!

Было не ясно, по-прежнему ли по левую руку Суя или… уже другая река. Она стала более полноводной, пенистой и еще более грязной. Но самое главное – река текла в обратном направлении.

- Аня, сама подумай… если бы я уснул и отпустил руль, мы бы уже через сотню метров или съехали в воду, или врезались в какое-нибудь дерево. Это та же речка…

- Тогда почему изначально мы двигались по течению, а теперь против..?

- Может быть… Просто… Ладно, - Макс поскреб затылок, - Давай запишем это.

- Запишем что?

- Ну, как река сменила направление… На фоне этого отвратного неба, умирающего леса и увешенного тряпками дерева получится очень… атмосферно…

- Дешево получится, а не атмосферно, - вздохнула Анка, осматривая округу, - К тому же, это тебе не Иордан, чтобы воды повернули вспять…