Читаем Некро-Тур полностью

Девушка молча покачала головой, и он радостно ухватил и сжал ее холодную руку

- Ну, вот видишь! Все у нас с тобой наладится!

Анка молчала. На неподвижном, бесстрастном лице жил только уцелевший глаз. Он с каким-то пристальным, напряженным вниманием следил за все более разгорающимися верхушками гор.

- Как…, - он сглотнул, - Выбраться отсюда?

Не глядя на него, она произнесла:

- На Седмицу проход открыт почти до самого заката, но только для вновь прибывших. Можно легко вернуться по своим следам. Постояльцам много сложнее, - Она кашлянула, от чего на грудь вывалился влажный комочек глины, - Пить…

Макс с сожалением покачал головой. Сам погибал от жажды…

- Червоточина есть, - продолжила она,- И не одна. Но они постоянно смещаются. Когда на три градуса, когда на все десять. Зависит от положения Водолея и активности Солнца. Если…

Макс вслушивался изо всех сил, но вскоре совершенно запутался. О чем она говорит? Неужели, действительно, рассчитывает, что он разбирается во всех этих широтах и долготах, Водолеях, азимутах и прочей белиберде? А даже если бы разбирался, как прикажешь высчитывать эти градусы, если у него даже компаса нет?! Он схватился за голову, наблюдая, как она бесстрастно и деловито выплевывает на него географические и астрономические термины, а в голову ему стало заползать невесть откуда возникшее подозрение, что она это делает намеренно. Но зачем?

Ответ очевиден – выиграть время.

- Ты… можешь объяснить проще? - торопливо спросил он, - Ну, например, когда вот эта самая тропа будет открыта?

Анка кивнула и после небольшой паузы выдала:

- Пятого августа текущего года с 8-30 утра до 9-00 и с 16-00 до 16-15 по местному времени.

Макс несколько секунд таращился на нее, а потом резко выдохнул. Облегчение было так велико, что он даже немного намочил штаны. Так скоро! Так близко! Всего-то четыре дня перетерпеть.

Он задумался. Можно будет найти тех дур на розовом внедорожнике и всем вместе слинять. Достаточно ли у них бензина? Пофиг! Сколько есть, столько и есть. Он готов был всю дорогу идти пешком и нести Анку. Да всех троих, если придется!

- Мы сейчас пойдем в нашу старую избу. Пересидим там эти дни. Местные не знают, что я тебя… что ты умерла, поэтому бояться их нечего… Отмоем тебя, причешем.

Макса переполняло возбуждение. Он все-таки справился, пусть и такой страшной ценой… Он поднялся, потом снова сел на траву. Нет, в деревню идти еще рано. Пусть угомонятся, улягутся… Но и просто сидеть и смотреть на мертвую девушку было невмоготу.

Душа его за этот год совершенно выгорела, и он больше не чувствовал к ней ни любви, ни сострадания, ни сожаления. Но его страшно нервировал её взгляд – внимательно и неотрывно следящий за ним. Такие глаза он видел разве что в зоопарке, у львицы. Она лежала в своем вольере неподвижно и с виду безмятежно, если бы не ее взгляд – цепкий, внимательный, подсекающий каждое малейшее движение рядом… Вот и Анка…

Он снова поднялся и заходил вокруг дуба кругами, думая о том, что если бы не её драгоценные новоприобретенные навыки, он бы, скорее всего, смылся в одиночку.

Молчание начало его не на шутку тяготить, и он, чтобы прервать его, спросил:

- А что тут вообще за… место?

- Карантин.

- Кара…? – Макс умолк, - Что?

- Карантин, - Анкины запекшиеся губы дернулись, словно пытаясь улыбнуться, - Это место – не эксперимент над человеком, как ты себе нафантазировал. Бог в последнюю очередь думает о человечестве. Куда больше Его беспокоит утечка.

- Утечка чего…? Приливных вод?

- Лета разлилась, и Бог запечатал это место своим перстом, чтобы не дать ей покинуть пределы распадка.

- Лета? Река мертвых? Она же вроде где-то в Греции…, - Макс почесал в затылке, понимая, что греческие мифы не слишком надежный источник.

- Лета протекает под поверхностью всей Земли. Не только в Греции.

- И местные стали заложниками…

Анка кивнула и снова перевела взгляд на горы, над которыми, наконец, поднялось солнце, выплеснулось за край и покатилось вниз с холма.

- Еще один наш рассвет, Мася, - произнесла Анка и тут же добавила, - Жаль, что последний.

Макс удивленно уставился на нее. Впервые после воскрешения она назвала его этим ласковым имечком. Да и в голосе ее появились, наконец, какие-то эмоции. Сожаление, нежность? За ними он не сразу уловил смысл ее слов, а когда до него дошло, он с досадой повторил:

- Я же сказал, что не оставлю тебя. В крайнем случае…

- Боюсь, это мне придется оставить тебя.

Солнце, наконец, настигло их. Анкин нерабочий глаз с громким чмоканьем разлепился, нос с хрустом сам собой встал на место. Она поднялась, рассеянно отряхивая от комьев грязи рубашонку, в которой провела последние месяцы жизни и смерти.

- Как?… Как ты?

- Земные законы на меня больше не действуют, Мася, - спокойно произнесла она, - И мне не требуется червоточина, чтобы покинуть это место.

В доказательство своих слов, она легко пробежалась по заросшей тропе. Гораздо дальше, чем Макс мог хотя бы мечтать в последний год. На мгновенье он решил, что она не вернется, но она вернулась.

- Боюсь, я не смогу тебя ждать. Год – это слишком долго.