Читаем Некрасов полностью

Во время этого рассказа худое лицо старика мучительно подергивалось, глаза наполнились слезами, руки дрожали. Неотразимое сознание старых обид властно охватило его душу.

Трудно даже представить размеры того вреда, который могли принести и в моральном и в общественном отношениях ребенку-Некрасову отцовские влияния и пример, если бы они не встретили решительного отпора со стороны матери поэта. Замкнутый и сдержанный по натуре, Некрасов буквально не находил достаточно ярких слов и сильных выражений, чтобы оценить роль матери в своей жизни.

Ф. М. Достоевский, рассказывая об одной беседе с Некрасовым, относящейся еще к 40-ым гадам, пишет: «Он говорил мне со слезами о своем детстве, о безобразной жизни, которая измучила его в родительском доме, о своей матери, и та сила умиления, с которой вспоминал о ней, рождала и тогда предчувствие, что если будет что-нибудь святое в его жизни, но такое, что могло бы спасти его и послужить ему маяком, путевой звездой, даже в самые темные и роковые мгновения судьбы его, то уж, конечно, лишь одно это первоначальное детское впечатление детских слез, детских рыданий вместе, обнявшись где-нибудь украдкой, чтобы не видали (как рассказывал он мне), с мученицей матерью, с существом, столь любившим его…»

И юношей и стариком Некрасов всегда с любовью и преклонением говорил о своей матери. Подобное отношение к ней, помимо обычной сыновней привязанности, вытекало, несомненно, из сознания того, чем он ей был обязан:

Каким же образом «спасла душу» поэта его мать?

Прежде всего, будучи женщиной высокообразованной, она приобщала своих детей к умственным, в частности литературным интересам. В поэме «Мать» Некрасов вспоминает, что еще ребенком, благодаря матери, он познакомился с образами Данте и Шекспира. Она же учила ого любви и состраданию к тем, «чей идеал — убавленное горе», то есть к крепостным своего мужа.

Ее исключительно участливое и гуманное к ним отношение засвидетельствовано не только стихами поэта, но опять-таки и воспоминаниями грешневскпх крестьян. Так, Торчин рассказывал, что Елена Андреевна «просила мужа за всех и иногда, вызывая гнев его, сама страдала». Крестьянка села Кошевка, Феоктиста Сорокина характеризовала мать поэта как «добрую, хорошую» барыню, которая «на работы в поле никогда не ходила, а когда во двор, сад или дом приходили работать, то следила, чтобы больные женщины не работали и вообще не брали непосильных работ и не поднимали тяжестей. Все женщины, когда не было дома барина, шли за советами, лекарствами к барыне, и она с каждой поговорит, расспросит как живет, о детях, о муже, помогала советом и давала, что могла».

Бывали случаи, когда заступничество матери Некрасова за крепостных не оставалось безрезультатным. Крестьянка Татьяна Широкова, отзываясь об Елене Андреевне как о барыне, которой «и цены нет», говорила: «Когда барин собирался бить дворового, она бросалась к нему на шею, и барин отступался».

Совершенно ясно, что волна сочувствия и сострадания к закрепощенному крестьянству, поднявшаяся в душе Некрасова еще в детские годы, должна быть поставлена в связь с материнским воздействием и примером. А что эта волна поднялась именно в детстве, — об этом свидетельствует безусловно автобиографическое место в стихотворении «На Волге», где рассказывается о том, как юный Валежников (т. е. Некрасов), потрясенный встречей с бурлаками, называет родную реку «рекою рабства и тоски» и дает «клятву» посвятить свою жизнь борьбе за лучшее будущее народа.

Но мать не только сумела внушить своему сыну гуманные чувства в отношении к народу: она способствовала также сближению его с отдельными представителями крестьянской среды. В то время как отец Некрасова не позволял своим детям сходиться с крестьянскими ребятами — «мать часто отпускала их в деревню, когда отец уезжал: но только заслышит рог охотников, как уже посылает девушку, чтобы скорее шли дети: если же долго не вдут, а рог уже слышен близко, то бежала встречать детей сама» (из воспоминаний Торчина).

Общество грешневских ребят, по словам сестры поэта, притягивали Некрасова, как магнит. Мальчик проделал в решетке сада особую лазейку и при каждом удобном случае присоединялся к ребятам и принимал участие в их забавах.