Читаем Неизменная полностью

Анжелика прекратила возиться с утюжком, и ее рука взметнулись к лицу так, как может взметнуться исключительно рука француженки.

— Лишь то, что я была знакома с ней еще трутнем, в Париже.

— И?

— И мы расстались не по-хог’ошему. По личным, так сказать, пг’ичинам.

— Что ж, не смею одолевать вас своим любопытством, — сказала Алексия, страстно желая узнать, что же там было еще.

— Она что-нибудь говог’ила вам обо мне, миледи? — спросила горничная.

Подняв руку к шее, она поглаживала высокий воротничок.

— Ничего существенного, — ответила леди Маккон.

Непохоже было, чтобы ей удалось убедить Анжелику.

— Вы же не довег’яете мне, миледи, не так ли?

Алексия удивленно вскинула глаза и встретилась в зеркале со взглядом своей горничной.

— Вы были трутнем отщепенца, но также служили Вестминстерскому рою. Доверие — это очень сильное слово, Анжелика. Я доверяю вам делать мне прически, доверяю вашему вкусу, восполняющему мое отсутствие интереса к моде. Но вы не можете просить меня о большем.

Анжелика кивнула.

— Понимаю. Значит, Женевьева ничего вам не наговг’рила?

— Женевьева?

— Мадам Лефу.

— Нет. А ей есть что сказать?

Анжелика опустила глаза и покачала головой.

— И вы больше ничего не расскажете мне о тех отношениях, которые были у вас раньше?

Француженка хранила молчание, но по ее лицу видно было, что она считает этот вопрос чересчур личным.

Леди Маккон отпустила горничную и пошла поискать свой блокнотик в кожаном переплете, чтобы собраться с мыслями и сделать несколько пометок. Если она подозревает мадам Лефу в шпионаже, нужно кратко написать об этом и обосновать. Отчасти блокнотик был предназначен для того, чтобы делать в нем внятные записи на случай, если с ней что-нибудь случится. Она завела его, уже вступив в должность маджаха, но писала там о личном, а не о государственных тайнах. Подобный дневник ее отца не раз и не два сослужил ей добрую службу, и Алексии нравилось думать, что и ее блокнотик поможет будущим поколениям. Хотя, наверное, на другой лад: такой информации, как у Алессандро Таработти, в ее записях не было.

Стилографная ручка была там, где Алексия ее оставила, на прикроватной тумбочке, но блокнот исчез. Она обыскала все вокруг — под кроватью, за мебелью — но нигде его не обнаружила. С упавшим сердцем она принялась осматривать каюту, чтобы понять, на месте ли ее портфель.

В дверь постучали, и прежде чем Алексия успела измыслить повод, чтобы спровадить незваного посетителя, в каюту ворвалась Айви. Она раскраснелась и, судя по всему, разволновалась, а ее сегодняшняя шляпка топорщилась черным кружевом поверх темных локонов по бокам лица, под которыми прятались наушники. Их можно было увидеть лишь потому, что Айви нервно за них дергала.

Алексия отложила свои поиски.

— Айви, что стряслось? Ты похожа на терьера, которого мучает ушной клещ.

Явно пребывавшая в совершенно растрепанных чувствах мисс Хисселпенни театрально рухнула вниз лицом на кровать Алексии и принялась что-то бормотать в подушку подозрительно писклявым голоском.

— Айви, что с твоим голосом? Ты поднималась в машинное отделение, в Скрипучий отсек?

Лётные свойства дирижабля обеспечивались гелием, поэтому подобное предположение было вполне закономерно, когда речь заходила о голосовых аномалиях.

— Нет, — пискнула Айви. — Ну, может, на секундочку.

Леди Маккон с трудом подавила смешок, очень уж абсурдно это прозвучало.

— И с кем же ты там была? — лукаво поинтересовалась она, хотя, в общем-то, уже догадывалась об ответе.

— Ни с кем, — проскрипело в ответ. — Хотя, если честно, я хотела сказать… я была там… э-э… с мистером Танстеллом.

Леди Маккон фыркнула:

— Могу поспорить, голос у него сейчас тоже дурацкий.

— Пока мы там стояли, произошла небольшая утечка гелия. Но нам совершенно необходимо было на минуточку остаться наедине.

— Как романтично!

— Право же, Алексия, сейчас не время для фривольностей! Я вся дрожу, мои чувства в совершеннейшем потрясении, а ты сыплешь в ответ шуточками, и все.

Леди Маккон внутренне собралась и попыталась сделать вид, будто ее не забавляет внешний вид подруги и не раздражает то, что упомянутая подруга вообще явилась к ней в каюту. А еще она постаралась не озираться по сторонам, ища запропавший портфель.

— Можно я попробую отгадать, что случилось? Танстелл признался тебе в вечной любви?

— Да, — взвыла Айви, — а я обручена с другим!

На слове «обручена» ее голос наконец-то перестал пищать и скрипеть.

— Ах да, с таинственным капитаном Фезерстоунхофом. И давай не будем забывать, что, даже если бы у тебя не было жениха, Танстелл — совершенно неподходящая партия. Айви, он зарабатывает на жизнь актерством.

Айви застонала.

— Я знаю! И вдобавок он — камердинер твоего мужа. О, как это по-плебейски! — Айви перевернулась на кровати и, по-прежнему изо всех сил жмурясь, прижала тыльную сторону запястья ко лбу. Леди Маккон даже подумала, не собирается ли она сама попробовать свои силы на сцене.

— Из чего следует, что он еще и клавигер. Ой-ой-ой, ну и влипла же ты в историю! — Алексия старалась, чтобы ее голос звучал сочувственно.