Читаем Неизменная полностью

Собрание книг отца леди Маккон, которое обычно оказывалось превосходным источником информации или, в самом крайнем случае, помогало отвлечься, в вопросе широкомасштабного очеловечивания сверхъестественных продемонстрировало полную несостоятельность. По поводу интригующего замечания кормчего о том, что у вампиров есть более грозный враг, чем душесосы, там тоже ничего не нашлось. Проведя несколько часов в обществе древних свитков, книг в потертых кожаных обложках и личных дневников, леди Маккон и Флут не обнаружили абсолютно ничего. В блокнотике Алексии не появилось ни одной новой пометки, и она ни на шаг не приблизилась к разгадке.

Флут выразительно молчал.

Алексия слегка перекусила, съев бутерброд с ветчиной и копченым лососем, и перед самым рассветом, разбитая и расстроенная, отправилась в постель.

Ранним утром ее разбудил муж, пребывавший в диаметрально противоположном настроении. Его большие грубые руки действовали весьма настойчиво, и она совсем не возражала против подобного пробуждения, особенно если учесть несколько весьма насущных вопросов, которые требовали ответов. И все же при свете дня большинство уважающих себя представителей сверхъестественного народа предпочитает спать. К счастью, Коналл Маккон был альфой, а значит, достаточно силен, чтобы бодрствовать несколько дней кряду без тех нежелательных последствий, которые непременно появились бы от солнечных лучей у молодняка стаи.

На этот раз лорд обставил свое появление беспрецедентным образом. Он прополз под одеялами от изножья кровати к тому месту, где лежала Алексия. Едва приоткрыв глаза, она увидела перед собой огромный и нелепый комок постельных принадлежностей, который приближался, колыхаясь, будто некая громоздкая медуза. Алексия лежала на боку, и волоски на груди мужа щекотали ей ноги.

Пробираясь вперед, он одновременно задирал ее ночную рубашку. Когда граф коснулся легким поцелуем ноги своей супруги чуть ниже колена, та рефлекторно дернулась. Это было ужасно щекотно.

Откинув одеяла, леди Маккон сверху вниз уставилась на мужа.

— Что ты творишь, нелепый ты человек? Ты ведешь себя будто свихнувшийся крот.

— Я незаметно подкрадываюсь, о моя маленькая проказница. Разве я не кажусь незаметным? — с притворной обидой ответил ее супруг.

— Зачем тебе это?

Граф принял несколько сконфуженный вид, категорически нетипичный и даже абсурдный для такого громадного шотландца.

— Я пытался тайно подобраться к тебе, жена. Разве это не романтично? Сотрудник БРП должен быть загадочным. Даже если он позорно опоздал домой.

Его супруга оперлась на локоть и подняла брови, явно стараясь подавить смех, но по-прежнему сохраняя грозный вид.

— Нет?

Брови поднялись еще выше, если такое, конечно, вообще было возможно.

— Уважь меня.

Алексия сглотнула, справляясь с пузырившимся внутри весельем, и изобразила подобающую леди Маккон серьезность.

— Если ты настаиваешь, муж мой.

Прижав руку к сердцу, она снова откинулась на подушки со вздохом в стиле героини романа Розы Кери.[5] Во всяком случае, так ей это представлялось.

От лорда Маккона запахло бескрайними, поросшими травой просторами, а цвет его глаз был средним между карамельным и желтым. Алексии стало интересно, в какой ипостаси, человечьей или волчьей, он проделал обратный путь из Лондона.

— Коналл, нам надо поговорить.

— Ага, только позже, — пробормотал он и стал задирать ночную рубашку жены еще выше, уделяя внимание менее подверженным щекотке, но не менее чувствительным местам. — Ненавижу этот предмет гардероба. — Граф стянул ненавистную одежку и швырнул на пол, туда, где она обычно валялась.

Леди Маккон чуть не заработала косоглазие, пытаясь наблюдать за тем, как он хищными движениями продвигается вверх по ее телу.

— Ты сам купил эту ночную рубашку, — Алексия завозилась, стараясь плотнее прижаться к мужу и оправдывая себя тем, что ей холодно, а его вполне можно использовать вместо одеяла.

— Да, купил. Напомни мне впредь ограничиваться парасолями.

Его желто-карие глаза стали почти совершенно желтыми, как обычно и бывало на данной стадии процесса. Алексии это нравилось. Приди ей в голову идея протестовать, она бы не успела это сделать, потому что лорд Маккон уже склонился к ней для всепоглощающего, глубокого поцелуя. Когда они стояли, от таких поцелуев у нее начинали дрожать коленки.

Однако сейчас они не стояли, Алексия совершенно проснулась и не желала идти на поводу у собственных коленей, губ супруга или, раз уж на то пошло, никаких других частей тела.

— Муж мой, я очень на тебя сердита, — ее дыхание слегка сбилось, пока она произносила это обвинение, и теперь ей не удавалось вспомнить, отчего это произошло.

Граф слегка прикусил зубами мясистое местечко между ее плечом и шеей. Алексия издала короткий стон.

— И что я натворил на этот раз? — Чтобы задать этот вопрос, он прервал экспедицию по ее телу, которую предпринимали его губы: лорд Маккон, бесстрашный исследователь.

Алексия заизвивалась, пытаясь освободиться, однако ее движения лишь заставили графа издать утробный звук и удвоить свои усилия.