Читаем Неисправимый полностью

Увернуться не получилось. Парень почти сразу перехватил поперёк живота. Но я, честно, вырывалась как могла!

В итоге, мы оба рухнули на песок, когда я особенно неудачно попыталась вывернуться из объятий. И лёжа под ним, тяжело дышащая и продолжающая ещё хихикать, я вдруг подумала, что действительно могла бы в него по-настоящему влюбиться. В чёрных глазах сверкали лукавые огоньки, не позволяя отвести от него взгляда. А от его открытой мальчишеской улыбки дух захватывало. Смотрела бы и смотрела.

Не удержалась и вновь прикоснулась пальцами к его щеке, обводя овал лица.

– Кому-то чертовски повезёт заманить тебя в свои сети, – хмыкнула я, зарывшими пальчиками в тёмные волосы.

– Предпочитаю расставлять сети сам, – стало мне ответом.

– Я заметила, – улыбнулась я шире. – Смотри, не переиграй себя как-нибудь, красавчик, – сделала паузу, решаясь на следующие слова: – Поцелуешь меня ещё раз? – понизила голос до шёпота, сама подаваясь ему навстречу, почти касаясь его губ своими.

Да, осознанно шагнула в эту бездну, сотканную из откровенного обещания тёмного удовольствия, пропитанного опасностью, но оттого ещё более манящего, срывающего со всех преград разума замки, пропитывающего безумием каждую клеточку моего тела. Мне уже всё равно, что будет дальше. Здесь и сейчас я хочу лишь чувствовать. Его. Одного. И к чёрту всякую мораль и правила.

Лукавые огоньки в чёрном взоре вспыхнули и сменились чем-то иным – хищным, жадным. А поцелуй – поглощающим рассудок, безудержным, глубоким. Его ладони ласкали, не особо стесняясь сжимать и гладить везде, с каждым мгновением всё более и более сводя с ума.

– Такая вкусная… Сладкая… – хрипло прошептал Мстислав.

Оторвавшись от губ, он проложил дорожку к виску и по скуле к подбородку, переходя на шею, от неё к ключицам, изредка прикусывая кожу, отчего меня каждый раз будто током пронзало, а внизу живота постепенно распускался огненный цветок.

Его шёпот отозвался во мне очередной волной удовольствия, и когда на вершинке груди сомкнулись его губы, я со стоном выгнулась навстречу этой ласке. Очередной поцелуй-укус вовсе заставил вскрикнуть.

– Мстислав, – непроизвольно пробормотала его имя.

И сама не знала, чего вложила больше в этот зов: просьбу остановиться и прекратить эту невыносимую сладострастную пытку, которую, я не была уверена, что выдержу, или же наоборот – продолжить её. А может, цеплялась за его имя, чтобы хоть как-то удержаться на краю сознания, отчётливо понимая, что ещё немного, и я просто окончательно растворюсь в происходящем. Меня не станет.

Поцелуи не только не прекратились, к ним ещё и пальцы добавились, уверенным движением приласкав меня поверх тонкой ткани трусов… в тот миг я, кажется, поняла, что значит «разлететься на множество мелких осколков». Так невообразимо остро это ощущалось. Где-то на задворках сознания поднял голову страх, но тут же был задавлен очередной волной удовольствия, что прошила всё тело насквозь, вырывая из моей груди новый стон наслаждения, вынуждая раз за разом отчаянно цепляться за песок, зарываясь пальцами в него всё глубже.

Мстислав продолжал гладить меня между ног, в то время как сам он подавался своими бёдрами мне навстречу. Очень скоро этих касаний через одежду стало катастрофически не хватать. Мне – так точно. Хотелось ощущать его без всяческих преград. Телом к телу. И я уже сама инстинктивно подавалась бёдрами ему навстречу. Скользила руками по его плечам, зарывалась пальчиками в волосы на мужском затылке, по итогу зажав их в кулаке, неотрывно глядя на того, кто откровенно сводил с ума. В тёмных глазах расходилась чернильная мгла, постепенно поглощая всё вокруг, пленяя, завораживая, затягивая глубже в свой водоворот, где на самом его дне ярко пылал голод и нетерпение.

– Хочу тебя, – прошептал Мстислав мне в губы.

Не просьба. Не вопрос. Просто констатация факта.

И новый, дурманящий рассудок жалящий поцелуй, не оставляющий возможности ответить, забирающий последние сомнения. Совсем не ласковый, на грани с грубостью, отравляющий нутро ядовитым огнём, разливающимся по венам, подобно пламени самой преисподней. Даже солнце, казалось, не так уж и сильно печёт. А вот прикосновения Мстислава буквально обжигали. И мне бы остановить его, оттолкнуть, создать расстояние. Только не осталось ни сил, ни желания противостоять этому напору. Разумом завладело сплошное безумие. Снова и снова я подставляла лицо, шею и грудь жадным губам, подаваясь бёдрами навстречу его пальцам. Наверняка потом снова останется полно следов мужской несдержанности, но всё это сейчас являлось незначимым. Лишь бы брюнет не прекращал своих ласк. Не останавливался. И…