Читаем Негерой полностью

Выстрел. В этот раза девушка отработала филигранно, сама даже удивилась. Пуля попала чётко в макушку шлема, и оставалось надеяться, что та прошла над черепом или вовсе не пробила защиту. Солдат упал как надо, спиной назад.

«Только не вставай!» Взмолилась она, пока её напарник смотрел в бинокль.

- Уходим. Поступила команда, и Света наконец-то выдохнула.

После этого выезда отношение к ней инструкторов действительно изменилось, стало не таким грубым, что подтверждало её догадки о проверке на проф.пригодность. Но Света не обольщалась, она прекрасно понимала, что является расходным материалом в их руках и никто её отсюда живой не выпустит. Поэтому в перерывах между заданиями, она строила планы побега, изучала свою тюрьму и окрестности. Всё это было сложно делать, так как на контакт никто не шёл. Мало того, со многими, как и с ней, постоянно находились наблюдатели. Настоящие зомби, которых ни на разговор не вывести ни на эмоции. И ведь даже дар ментата не используешь, чтобы по ответам что либо узнать, тебе просто не отвечают.

Однажды всё изменилось. Вместо стрельбы с дистанции, её отправили на другое задание. Она должна была раскидать GPS маячки на территории противника в местах скопления солдат и техники. Тут и дураку было понятно, что позже туда нанесут удар артиллерией или ракетами с точным наведением. Может быть даже в тот момент, когда она будет там. Чтобы она не убежала, ей в комнату поставили клетку с хомячком, которому сделали укол. Хомяк умер через несколько суток, что должно было произойти и с ней, если она не вернётся и не получит антидот к уколу, который её тоже поставили перед выходом.

Света брела по разбитому снарядами городу, полупустым улицам и думала, как ей выкручиваться из этой ситуации. Одели и снарядили её соответственно, поэтому больше всего она напоминала девушку, доставшую немного продуктов и возвращающуюся домой. Несколько раз её проверяли патрули, но маячки были очень хорошо спрятаны, и всё проходило гладко. Говорить она боялась, так как не знала, вшили ей микрофон или нет. Больше всего конечно, одолевали муки совести, ведь через её руки должны будут погибнуть люди, а она мало чего могла сделать. Один маячок она сбросила на дороге, в надежде, что его раздавит машина, после того, как она отойдёт подальше и наблюдающие не поймут, что это было сделано умышленно. На душе сразу стало полегче. Оставалось ещё девять. Ещё один маячок она подкинула в брошенный БТР, возле которого крутились солдаты. Подойдя к ним, Света поинтересовалась, чем они занимаются. Когда те сказали, что снимают последнюю годную запчасть, то и сделала свой выбор.

Уже сутки Света бродила по городу, наступала ночь, сил оставалось мало, ноги сильно устали от постоянного перемещения, ведь мачки отслеживались и она боялась останавливаться.

«А может, это яд действует?» Думала она.

Повернув в очередной раз на новую улицу, её окликнули военные. Вид у неё был истощенный и уставший, поэтому её пожалели и позвали к себе трое бойцов, стоявших рядом с бочкой, в которой горел огонь. Подойдя к бочке и протянув руки к огню, Света неожиданно получила горячую кружку с чаем. Пробежав взглядом по добрым и улыбающимся лицам солдат, Света заплакала.

- Ну, ты чего!? Пожалел её мужчина в возрасте. – Всё это рано или поздно кончится и всё наладится. Пока он её обнимал, девушка почувствовала бедром планшет и опустив взгляд ниже, убедилась в этом. Жестом она показала на него, потом как будто пишет на бумажке что-то. Солдат её понял и достал небольшой листик с ручкой.

У меня в крови яд. Меня заставили раскидать маячки и вернуться, иначе я умру. Меня могут подслушивать. Помогите!

Быстро написав текст, Света передала бумажку солдату и стала наблюдать за его реакцией. Реакция последовала. Глаза у него округлились, но он быстро взял себя в руки, и отозвав в сторону своих молодых товарищей, о чём-то начал с ними переговариваться. Потом они отошли ещё дальше и начали вести радио переговоры. Сколько прошло времени Света не знала, чай она давно выпила и просто сидела на ящике и смотрела в одну точку. Она очень устала морально и физически, она грустила по маме, по ребёнку. Ей было откровенно страшно, ведь сейчас она сама себя отдала в руки неизвестных ей людей.