Читаем Негасимое пламя полностью

Она вновь натянула на себя крестьянскую одежду и, превратившись в грубоватого подростка, направилась в деревню.

День выдался пасмурный, но ветра не было. Тут и там на поверхности воды все еще желтели шапки пены. Скоро непременно пойдет дождь, подумала Джессамин, а то и дождь со снегом, особенно если ветер переменится и подуете севера. Нависшее над землей тяжелое серое небо, казалось, застыло в мрачном раздумье.

Джессамин толкнула дверь и, войдя в домик Агнесс, удивилась, не услышав обычного приветствия. Как и вчера, старуха скорчилась возле жарко горевшего очага, а Мэвен примостилась у ее ног. Против обыкновения, руки ее праздно лежали на коленях. Агнесс повернулась к Джессамин, и та наконец заметила посеревшее от волнения лицо старой женщины. Глаза ее, обведенные красными кругами, сильно распухли, будто она долго плакала.

— Агнесс… что случилось? — в замешательстве спросила Джессамин и, осторожно поставив сумку, поспешила к старой женщине.

— Ничего страшного, миледи… ничего такого, из-за чего бы нам стоило беспокоиться, — едва слышно прошептала Агнесс. Беззубые челюсти старухи еще какое-то время двигались сами собой, как будто она хотела что-то сказать, но Джессамин не услышала ни звука.

— Они хотят выкурить нас из дома — меня и матушку, — беззаботно прочирикала Мэвен. Судя по веселой улыбке, она явно повторила слово в слово то, что слышала.

Агнесс недовольно зашикала на дочь, но было уже поздно — Джессамин услышала.

— Кто это собирается выкурить вас? — решительно потребовала она ответа.

— Здешние… — Агнесс беспомощно показала рукой куда-то на восток. Проследив за ее взглядом, Джессамин увидела лепившуюся к склону холма кучку домишек.

— Что произошло?

— У соседей захворали две коровы. Идрис клянется и божится, что это я их сглазила. Да еще сын вдовы тоже… как на грех… так вот в этом тоже винят меня…

— А еще они кричали, что это матушка, дескать, наслала порчу на молодого лорда, хозяина замка, и из-за этого он не может как следует ходить!

Последние слова Мэвен заглушила звонкая пощечина. Слабоумная девушка, охнув, схватилась за покрасневшую щеку и, тихо всхлипывая, сжалась в комок на полу.

— Господи, что это они еще выдумали?! Ох, Агнесс, неужели и в самом деле до этого дошло? Какое чудовищное…

— О Боже милостивый, миледи, клянусь, нет в этом моей вины! — возмущенно воскликнула Агнесс, слезы ручьем хлынули у нее из глаз и побежали по морщинистым щекам. — Наша-то леди Гвинстт была святая — да я бы скорее умерла, чем причинила какой вред ее сыночку! Прошу вас, миледи, поверьте мне!

— Разумеется, я тебе верю. Чушь какая! Я уверена, что ты не имеешь никакого отношения к болезни Уолтера. Перестань, Агнесс, не надо плакать!

Джессамин сжала изуродованную работой руку старухи, желая успокоить ее, прикидывая между тем про себя, что надо сделать, чтобы в который уже раз подавить очередной всплеск недоброжелательства и зависти по отношению к несчастной Агнесс.

— Коровам плевать на все заклятия и заговоры, и всем это отлично известно! А вот в нашей деревне что-то много развелось болтливых да суеверных кумушек, которые не прочь почесать языком за кружкой-другой эля! А Идрис просто жалкая пьянчужка! Ну, я ей покажу, дайте срок! Ты только не волнуйся, Агнесс, ладно? Я что-нибудь придумаю, обещаю тебе. Может, тебе будет спокойнее, если ты вернешься вместе со мной в замок?

— Нет, миледи, я уж лучше останусь. Они всю жизнь точат на меня зубы, а коли я уеду… еще и солнце не взойдет, а уж все будет кончено! — И Агнесс с гордостью и волнением взглянула на огромную супружескую кровать из крепкого дуба — эта кровать год за годом служила предметом нестерпимой зависти для всех добропорядочных деревенских кумушек.

Джессамин со вздохом подала Агнесс плетеную корзинку с душистыми травами и небольшую бутылочку с уже готовым отваром.

— Вот возьми, можешь добавлять по нескольку капель в чашку, когда будешь пить чай. А когда отвар кончится, сделай еще. Пусть он настаивается не менее двух дней, потом прокипяти его, процеди и можешь пить.

Агнесс кивнула, перекладывая травы пучок за пучком в объемистый карман засаленного передника.

— Вот спасибо, миледи. Что бы я без вас делала? И не стоит вам беспокоиться — мне и не такое доводилось слышать! — храбро прошамкала она, вытирая глаза. — Да, миледи, а ведь мы с Мэвен закончили ваши корзинки! Хотите взять их с собой?

С горделивым видом Агнесс вынесла несколько тростниковых корзинок, которые они с Мэвен сплели в подарок Джессамин. Обе женщины долго ломали головы, как отблагодарить благодетельницу. Корзины всегда пригодятся, решили они, и вот теперь у Джессамин была продолговатая, с плоским дном корзинка, чтобы собирать цветы и лечебные травы, еще одна — круглая и более высокая — для яиц и, наконец, третья — сплетенная из прутьев ивы просторная корзинка для белья. Ошеломленная такой неслыханной щедростью, Джессамин смущенно поблагодарила Агнесс, не забыв отдать должное искусному плетению, прочности и красоте каждой из корзин. Девушка заверила, что именно таких вещей ей как раз и недоставало.