Читаем Нефть в обмен на девушку полностью

Все это Филатов, конечно же, знал, не просто знал, но умело использовал. Политик не может не быть циничным. Но в глубине души он испытывал искреннюю симпатию к иракцам, оказавшимся по вине своего лидера в крайне тяжелой ситуации. Ирак вообще напоминал ему Советский Союз, всегда страдавший от бездарного руководства. Поэтому, когда спустя два года, в девяносто шестом, была наконец принята программа ООН «Нефть в обмен на продовольствие», обрадовался чрезвычайно. Ведь в этой большой победе была и его маленькая заслуга!

За всей этой суматохой Филатов почти забыл о Тинни. Мелькали изредка в голове приятные воспоминания о прекрасной принцессе из лавки и волшебной ночи во дворце, но новые впечатления тут же вытесняли их. В конце концов, он стал относиться к этой истории как к прочитанной давным-давно сказке из «Тысячи и одной ночи». А еще осталось приятное ощущение одержанной с боем победы. С ним обошлись некорректно, можно сказать – грубо, но он не проглотил молча обиду, а жестко показал всем, что с ним шутки плохи!

Что же касается Рудольфа Кегана, то с ним пришлось повозиться. Сразу после той памятной поездки он появился в Москве, чтобы посоветоваться, как лучше построить отношения с иракцами. Кеган, с одной стороны, боялся быть обманутым, а с другой – не хотел оставлять лишних бумажных следов. Филатов, хорошо знавший восточные принципы, дал ему исчерпывающие советы и даже связал с несколькими российским бизнесменами, имеющими опыт в подобного рода операциях. Они же взялись быстро и за небольшой процент обеспечить прохождение финансов через свой банк, где Кегану не стали задавать лишних вопросов ни о происхождении денег, ни об уплате налогов.

Через месяц Кеган появился во второй раз. Теперь он искал безопасный способ доставить купленное оборудование в Ирак и очень волновался. Филатов прекрасно понимал Кегана: одно дело – возить дешевый бензин – в случае потери убыток копеечный, и совсем другое – уникальное дорогостоящее оборудование. Если с ним что-то случится, то Кеган останется не только без прибыли, но и без головы, поскольку своих капиталов на покупку нового оборудования у него нет, а иракцы не простят ему потерю вложенных денег. Сам Кеган ничего придумать не мог и только тоскливо смотрел на Филатова, ожидая помощи. Пришлось бросать все дела и браться за телефон.

Подходящий вариант был найден довольно быстро – Филатову порекомендовали небольшую компанию, которая на свой страх и риск занималась авиаперевозками в Африке. Личные связи на самом высоком уровне, несколько старых самолетов и отчаянные пилоты позволяли ее хозяину занимать уникальное положение на рынке: он мог доставить что угодно и куда угодно. С его помощью был составлен довольно сложный, но вполне надежный маршрут доставки оборудования к иракской границе. Филатов в переговорах участвовал, но старался не вникать в подробности – зачем ему знать чужие секреты, которые его не касаются? И все получилось!

Счастливый Кеган позвонил среди ночи и, рассыпаясь в благодарностях, сообщил об успешном завершении операции. Потом он осторожно спросил, сколько Филатов желает получить за свое участие, при этом в его голосе послышалось неподдельное волнение человека, заранее скорбящего о потерянных деньгах. Филатов вначале хотел пошутить и запросить половину, но, представив себе ужас Кегана, сдержался. Да и вообще, стоит ли мелочиться, споря о процентах, когда он уже получил все, что хотел?

Первый после семи лет блокады самолет прилетел в Багдад в декабре девяносто седьмого. Нетрудно догадаться, что это был российский самолет и что среди его пассажиров находился депутат Филатов. Правда, время, потраченное на полет, оказалось в несколько раз больше, чем привычный маршрут через Амман, – слишком сильное противодействие оказывали американцы, прекрасно понимавшие, что за первым самолетом последует второй, третий, десятый. С учетом затянувшихся промежуточных посадок в Баку и Керманшахе путешествие из Внукова в Багдад заняло почти шесть суток!

Зато в Международном аэропорту имени Саддама Хусейна утомленных дорогой дорогих гостей встречали по высшему разряду: транспаранты, цветы, оркестр, ковровая дорожка. И семь белых баранов, которых согласно арабскому обычаю зарезали прямо около самолета. Потом всех рассадили в поджидавшие машины и отвезли в «Эль-Рашид». Всех, но не Филатова. Аббас, который на этот раз вел себя не просто корректно, а почти подобострастно, сказал, что для многоуважаемого господина Филатова предусмотрена особая программа.