Тетя Эмма с видимым удовольствием несколько раз повторила это предположение, желая дать понять представителю молодого поколения, что сдавать в архив их, представителей прежнего поколения, было еще рано.

Банни всегда был рад доставить кому-нибудь удовольствие и после разговора с теткой, обдумав хорошенько ее слова, решил поговорить как-нибудь с Ви. Но это ему не удалось, так как при первой же своей встрече они очень крупно поспорили. Ви только что вернулась от Аннабели и рассказала Банни, что ее приятельница была в отчаянии оттого, что какой-то подлый журналист поместил в газете свои письма из Вашингтона, в которых он обвинял Верна в том, что он купил президентство Соединенных Штатов, называл договор на нефть Саннисайдского участка самым крупным мошенничеством этого столетия и требовал, чтобы Верн был подвергнут преследованию. Кто-то из «приятелей» Аннабели прислал ей эту газету, отметив в ней красным карандашом интересные письма и надписав на конверте: «Лично». Статья была написана в высшей степени оскорбительным тоном, и имя автора – Дэниэл Уэбстер-Ирвинг – показалось Ви знакомым. Где она о нем слышала? Разумеется, Банни тотчас же удовлетворил ее любопытство, так как иначе она подумала бы, что он от нее скрывает. Дэн Ирвинг был одним из его университетских преподавателей, и у него был свой трудовой колледж, который пришлось летом закрыть.

Ви пришла в страшный азарт. Так этот тип выуживал секреты от Банни! А на уверения Банни, что он никогда не упоминал об этом деле ни одному из своих товарищей радикалов, Ви воскликнула:

– Боже мой, боже мой! До чего ты наивен и доверчив, Банни! Тебя всякий может провести.

Она решила, что необходимо приложить все старания для того, чтобы скрыть от Аннабели и Вернона, что Банни был знаком с этим подлым журналистом и когда-то помогал ему даже деньгами. Если бы они это узнали, то от их дружбы не осталось бы и помину; они были убеждены, что их низко обманули, или же, в лучшем случае, что Банни был таким ветреным, беспечным юношей, что с ним нельзя было иметь никакого дела. Ви, очевидно, желала быть такой же честной, романтичной и мелодраматичной, как героиня «Принцессы Пачули». Банни все это очень раздражало, и он сказал ей, что, по всем вероятиям, его отец уже сказал Верну об этом деле тогда же, когда узнал это от него, от Банни.

В силу всего этого молодой нефтяной принц не сделал в этот день предложения «природной аристократке», как называла ее тетя Эмма. Нет! Он ушел от нее и чувствовал себя очень несчастным. Он стремился к Ви всегда, когда они бывали врозь, а стоило им теперь остаться наедине, и оба тотчас начинали раздражаться, и почти все их разговоры кончались слезами. Для того чтобы избежать всех этих неприятностей, ему было необходимо перестать интересоваться радикальным движением, а между тем ум его оставался совершенно равнодушен ко всему, что не было связано с этим последним. Ему очень хотелось повидать Пола и поговорить с ним еще и всячески постараться отговорить его от его вступления в ряды коммунистов. Ему хотелось поехать к Полу и Руфи как-нибудь вместе с Рашелью, послушать все, что стал бы говорить Пол, когда Рашель изложила бы ему свои взгляды на безумные, с ее точки зрения, идеи представителей левого крыла социалистической партии. И ему очень хотелось отправиться на митинг молодежи Социалистической лиги, в должности секретаря которой состояла Рашель. Вот где можно было действительно чему-нибудь научиться – в обществе всех этих молодых людей, которые желали себя развивать и относились к отвлеченным идеям со всей той серьезностью, с какой большинство студентов университета относилось только к состязаниям в футбол и гольф.

V

Казалось, что изо всех людей, которых знал Банни, только одного можно было назвать вполне счастливым человеком, удачником в жизни. Это был Эли Уоткинс, пророк «третьего откровения». Сбылось слово в слово обещание, данное последователям «библии Марафона»: банкир Марк Эйзенберг, заведующий финансовыми делами Энджел-Сити, тщательно обсудив все важное значение политического влияния Эли, решил пожертвовать большую сумму денег на новую скинию. И вот теперь новое здание было закончено и открыто. И открыто с таким торжеством, какого в истории этой части света никогда еще не было.