– Я там наметил один участок. Обхаживал его все эти последние десять лет и могу сказать, что это не участок, а своего рода чудо! «Эксцельсиор-Пет» пробурил на нем две пробные скважины, но они их закрыли и дело замяли. Об этом упоминалось только в одном правительственном отчете, но печатать его не разрешили, и он остался в единственном экземпляре, которого достать нигде нельзя. А я все-таки его получил – для меня украли одну копию! Оказывается, там около сорока тысяч акров сплошных пластов нефти.

– Но как ты сможешь взять все это от «Эксцельсиора»?

– Правительство взяло себе весь этот участок, предполагая сделать его собственностью Морского ведомства. Но какой от него будет прок Морскому ведомству, если все эти богатства не будут правильно разрабатываться? Эти идиоты думают, что вы можете бурить скважины и ставить обсадные трубы в то самое время, когда конгресс голосует объявление войны. Нет! Пустите нас туда, и мы добудем нефть в таком количестве, что продадим ее Морскому ведомству столько, сколько только ему понадобится.

Это была как раз российская точка зрения, и потому спорить ни о чем не пришлось. Мистер Росс только рассмеялся и сказал:

– Тебе нужно как можно лучше себя обеспечить, Вернон, заручиться покровительством еще и генерал-прокурора.

– Я уже об этом подумал, – сказал тот. – Но дело в том, что Барни Брокуэй сам будет генерал-прокурором. Это входит в его условие с Гардингом.

В эту минуту мистер Роско вспомнил о Банни, сидевшем с книгой в руках у окна и делавшем вид, что читает, и сказал:

– Я надеюсь, что наш юный большевик, конечно, поймет, что все это не предмет беседы с товарищами и с кем бы то ни было вообще.

– Банни был всегда в курсе моих дел, – поспешил сказать мистер Росс. – С тех самых пор, когда он был ростом с кузнечика. Ну значит, так, Верн. Я пришлю тебе чек, как только все будет готово.

IV

Солнце садилось, и мистеру Роско настало время уезжать. Но прежде он успел еще плотно пообедать. За обедом, когда подали мороженое и кофе, он бросил на стол свою салфетку, с довольным видом потянулся на стуле, удобнее примостился к его спинке, достал сигару и, устремив свои хитрые глаза на Банни, сидевшего за столом против него, сказал:

– Джим-младший, хочешь, я сейчас скажу, что я о тебе думаю?

– Пожалуйста, скажите, – почтительным тоном ответил Джим-младший.

– Ты очень милый мальчуган, но чересчур серьезный, черт возьми! Вы оба – и ты, и твой отец – недостаточно легко относитесь к жизни. И тебе непременно нужно немного развлечься… У тебя есть какая-нибудь девочка, мальчуган?

– В данный момент нет, – ответил Банни, слегка краснея.

– Я так и думал. А как раз это-то тебе и необходимо. Необходимо иметь хорошую девочку, которая развлекала бы тебя и заботилась о тебе. Не подумай, конечно, что я имею в виду каких-нибудь «джаз-беби», – нет, тебе нужна такая, у которой было бы немножко разума в голове, вроде моей Аннабели. Ты знаешь Аннабель Эймс?

– Я никогда с ней не встречался, но, разумеется, видел ее много раз.

– Видел ее в «Мадам Ти-Зи», надеюсь? Вот это картина, черт побери! Единственная из всех, которая вернула мне часть тех денег, которые я на нее затратил. Так вот, эта девочка заботится обо мне, как о сыне. Если бы она была здесь, я уж, конечно, не выпил бы всего этого пива, можешь быть уверен. Непременно приходи как-нибудь ко мне, и Аннабель найдет для тебя девочку. У нас их так много… И не какую-нибудь кляксу, а с огоньком, такую, с какой будет весело. Она любит устраивать такого рода дела и никогда не бывает так счастлива, как когда ей удается найти подходящую парочку, посадить в клетку двух влюбленных пичужек… И отчего бы тебе сейчас со мной не поехать?

– Мне нужно быть послезавтра в университете, – сказал Банни.

– Но во всяком случае ты непременно приезжай. И отца с собой тащи. Ему тоже нужно будет найти девочку… Я много раз ему об этом говорил. У тебя нет еще девочки, Джим? А? Черт побери! Он, кажется, покраснел?! Ни дать ни взять старая дева в штанах! А ведь я бы мог порассказать мальчугану кое-что о тебе, как ты думаешь, Джим? А? Старый шалун!

С этим словами великий человек встал со стула, хлопнул мистера Росса по спине и залился смехом.

Выходки, подобные этой, установили за Верноном Роско репутацию человека «с обширным сердцем». Но он, по-видимому, действительно почувствовал симпатию к Банни и был озабочен мыслью доставить ему какие-нибудь развлечения в жизни.

– Поскорей приезжай ко мне, мальчуган, – сказал он опять, когда уже садился в свой великолепный лимузин. – Ты увидишь, что можно сделать из деревенской природы. И уговори своего отца. Приезжайте вместе.

Банни обещал непременно приехать, и автомобиль с мягким шумом покатился по дороге, залитой лунным светом. Громкий смех мистера Роско прозвучал еще раз и замер в воздухе.

– До скорого, мальчуган!

V

Банни вернулся в дом и, войдя в кабинет отца, запер за собою дверь.

– Папа, ты серьезно думаешь поступить с этими деньгами так, как советует мистер Роско?

– Конечно, сынок, очень серьезно. А почему бы нет?