Читаем Нефертити полностью

— Я теперь понимаю, почему Суппилулиума рассорился с вами! Вы всегда так разговариваете с правителями?

— Служба оракула в том и состоит, чтобы говорить правду. А льстецов хватает и среди советников, — не задумываясь, ответил Азылык.

— Вот как? — Эхнатон на мгновение задумался. — Отчасти вы, наверное, правы. Не хотите служить мне?

— Я бы не хотел обижать Хаарита, Суллу и других ваших звездочётов, ибо терпеть не могу завистников.

— Мы решим, как этого избежать, — доброжелательная улыбка вспыхнула на губах Эхнатона.

— Я уже стар...

— Зато я молод.

— Да, это важное преимущество, — кивнул оракул.

— Соглашайтесь! Чаще будете видеть мою божественную супругу, чья красота вас неожиданно разбудила, — усмехнулся правитель и, посерьёзнев, добавил: — Мне нужна ваша помощь! И ваш опыт. Я не хочу набивать шишки.

— Что ж, попробуем.

— Тогда я сейчас приглашу Шуада, и помогите ему составить те слова, какие должны выкрикнуть гонцы, прискакав в Эмар, Халеб и Каркемиш. Чтоб они не путались в них и бойко отвечали на все вопросы городских старейшин. Ведь это важно?

— Тут вы правы, — кивнул оракул.

— Ну вот вы и начали служить, — Эхнатон снова улыбнулся, снял шапку фараона, пригладил мокрые волосы, поднялся с кресла, сложив на него символы власти. — А чтоб вы потом не заподозрили меня в обмане, сразу открою одно своё затруднение. Сулла предсказал, что у меня родится сын, и я пообещал, что если это случится, он станет первым оракулом Египта. Если его пророчество сбудется, я обязан буду это сделать. Но тогда для вас я введу должность первого советника, только и всего, так что не переживайте!

— Мне жаль, но царица ждёт дочь, — помедлив, вымолвил Азылык.

Лицо Эхнатона мгновенно застыло, снова превратившись в безжизненную маску, настолько потрясло его это неожиданное откровение оракула.

— Это правда?

Кассит кивнул.

— Но почему я должен верить вам, а не Сулле?! Вы старый и неприятный, я имею в виду ваш внешний облик: грубое лицо, грубая кожа, глаза... ваш взгляд трудно выдержать и мгновение, а Сулла молод, наделён страстью, умён, многое знает! Так кому мне верить? Докажите свою правоту! — не выдержав, набросился на него властитель. — Докажите! Вы причинили мне сильную боль! Докажите!

Оракул не отрываясь смотрел на Эхнатона, и будто два луча исходили теперь из его глаз. Они коснулись скипетра, кнута, царской шапки, и неожиданно вещи оторвались от кресла и медленно стали подниматься в воздух. Правитель с изумлением наблюдал за происходящим. Остановившись посредине между полом и потолком, вещи застыли, а потом не спеша закружились в странном хороводе, подчиняясь неведомой силе. Они степенно плавали друг за другом, как вдруг сорвались и понеслись по кругу с такой стремительностью, что послышался свист разрезаемого ими воздуха, и настоящий прохладный ветер растрепал волосы властителя.

— Останови их, — прошептал он.

Азылык закрыл глаза, и вещи тотчас упали на кресло.

Фараон не мог выговорить ни слова, потрясённый увиденным.

— Но как ты узнал... — правитель не договорил.

— Я вдруг увидел спящую девочку в её животе. Она уже существует, только очень маленькая. Наверное, она бы уместилась вся у меня на ладони. Я не хотел, это получилось непроизвольно. Могу ещё сказать, что она очень красива. Я бы гордился, если б был отцом этого чуда, клянусь, ваше величество!

— Я верю тебе, Азылык, — с грустью кивнул Эхнатон. — Но давай остановим твоего хетта! Сейчас это важнее, мне кажется.

Они вышли вдвоём из тронного зала, и на их лицах читались грусть и согласие. Сулла ревниво вытянул голову, но самодержец его даже не заметил, обратившись сразу к Шуаду:

— Я хочу, чтоб вы помогли сейчас нашему первому оракулу, его величают Азылык, — фараон бросил мимолётный взгляд на него. — Нужно составить несколько важных фраз, а в этом ты, Шуад, разбираешься! Поговорите в моём кабинете, а я сам подберу гонцов и туда их приведу!

Шуад и Азылык молча поклонились и ушли. Для Суллы же слова фараона о новом первом оракуле прозвучали, как гром среди ясного неба.

— Но, ваше величество, мы не понимаем, что означают ваши слова? — возмутился молодой провидец. — Хаарит уже не первый оракул?

— Хаарит сам нижайше просил освободить его от должности первого оракула, разве не так?

— Да, я уже стар... — пробормотал он.

Эхнатон недоумённо взглянул на Суллу.

— Но почему выбор пал на этого старого чужестранца, которого никто не знает, ваше величество? — заюлил тот. — Я служил ещё вашему отцу...

— Его знаю я, и это моё право как фараона подбирать себе первых помощников, — чеканя каждое слово, холодно проговорил Эхнатон. — И если завтра наш первый оракул прогонит вас прочь, то я ни одним жестом не выкажу своего возражения. Ни единым!

Сулла побледнел, прожигаемый страхом, тотчас разгадав, что навлёк на себя гнев правителя. Фараон, не сказав больше ни слова, удалился.

— Я тебе говорил, что сыновей у них не будет, — пробормотал Хаарит. — Звёзды не ошибаются.