Читаем Недобрые сказки на ночь полностью

— Давай, давай открывай. Все они ко мне ходят. Только признаться бояться. Да Глаша! — нарочито громко гаркнула старуха и посмотрела на соседку напротив. Та в свою очередь быстро ретировалась и спряталась в доме. Остальные тоже постарались быстренько разойтись, чтобы продолжать наблюдать за происходящим из своих маленьких окошек.

Толай послушался. Он открыл калитку и пригласил ведьму в дом. Но Агафья на его удивление отказалась входить.

— Нечего мне там делать Толай.

— Тогда зачем вы пришли?

— Держи. Насилу нашла. — старуха протянула Толаю знакомый сверток. — Очан, видимо, выронил на пол пути к омуту.

— Откуда у вас..? Очан выронил..? Ничего не понимаю… — охотник с замиранием сердца выхватил заветный мешок с гребнем у Агафьи. — Не знаю как вас и благодарить.

— Очана благодари. Приходил ночью ко мне. Сказал, где искать гребень.

— Так он жив?

— Мертв он. В омуте рыб кормит. За тебя решил гребень вернуть. Да потерял по пути. — махнула рукой ведьма. — Ну что непонятного? Дух его приходил ко мне.

Толай замолк на полуслове, абсолютно забыв, о чем еще хотел спросить старуху. Очан оказался поистине преданным другом. Другом, который как говориться, готов пойти за тебя и в огонь, и в воду…

— Поспеши Толай. Времени у тебя осталось немного. Солнце к закату стремится, а путь неблизкий. — Агафья развернулась и, не попрощавшись, направилась в сторону своего дома.

— Еще раз спасибо! Я ваш должник баба Агафья. — прокричал охотник вслед уходящей старухе.

— Заплатишь Толай. А как же! Обязательно заплатишь. Только не мне. — буркнула себе под нос ведьма.

Озадаченный Толай проводил взглядом нежданную гостью, отложил ружье в сторону и поспешил на рандеву с хозяйкой бездонного омута.

* * *

Лучи осеннего солнца скатывались по водной глади. Безмятежная Томь сегодня была на редкость очаровательной.

Толай стоял на берегу. Он долго всматривался в блестящую поверхность реки, надеясь высмотреть Суг Ээзи. Охотник ожидал встречи с чем-то потусторонним, неведанным. Но дух не спешил оправдать его ожидания.

— Я принес ваш гребень! — крикнул Толай. Ответа не последовало.

Охотник достал сверток и положил его на камень, в то самое место, откуда совсем недавно забрал его. Толай почувствовал облегчение, будто вместе с гребнем оставляет все невзгоды, произошедшие с ним за последних три дня. Словно и не было ничего.

Толай еще раз осмотрел водную гладь, развернулся и направился домой.

— Толай! — как и в прошлый раз раздался за спиной голос Суг Ээзи. Стало холодно. Снова охотник застыл как вкопанный. Но в этот раз верного Салгына не было. Некому было его спасти. — Я тебя не отпускала.

— Чего ты хочешь? — совсем тихо спросил Толай.

— Ты смелый Толай. Немногие возвращали мне гребень. Алчность и малодушие сгубило их. Теперь они служат мне. — женский голос Суг Ээзи на этот раз звучал мелодично. Охотнику казалось, что дух стоит прямо за спиной, так четко он слышал каждое слово. — Больше мне от тебя ничего не нужно. Но какой награды хочешь ты? Золота? Серебра? Меха?

— Ничего. Хватило мне золота. До конца жизни расплачиваться буду. — ответил охотник.

Толай чувствовал, что проваливается в дрёму. Тело слабело. От сладкого голоса Суг Ээзи клонило в сон.

— Тогда чего ты хочешь? О чем болит твое сердце?

— Хочу, чтобы друг мой был жив.

— Смерть Очана это твоя вина. Вернуть я его не могу.

— Тогда мне более от тебя ничего не нужно. — Толай еле ворочал языком, он практически перестал владеть своим телом.

— Я не отпущу тебя без награды. Говори.

Толай задумался. Ему показалось на мгновенье, что он даже задремал.

— О чем может мечтать скромный охотник? О хорошем улове, да славной охоте. — ответил он.

— Славной охоте? Тагези и так тебе благоволит. Улов? Будет тебе улов. Но это не то, о чем просит твое сердце. Не лукавь охотник. Говори как есть.

— Сына. — вспомнил измученный охотник, чего он всегда хотел. — О большем я и не прошу.

— Сына? — удивленным голосом вторила Суг Ээзи. — У тебя на роду написано иметь только одного ребенка.

— Тогда мне больше ничего не нужно. Отпусти меня. — себе под нос шептал Толай.

— Хорошо Толай. Я выполню твою просьбу. Но за последствия твоих желаний ты будешь расплачиваться сам. — мелодичный голос Суг Ээзи становился тише. Неприятный холод пропал словно и не бывало. Толай без чувств упал на землю.

* * *

Охотник пришел в себя, когда солнце почти спряталась за горами. Отряхнулся. Смело умылся в реке и направился домой.

Этой ночью он спал спокойно. Рядом посапывала супруга, а в соседней комнате в сладких грезах блуждала дочка Олька. Засыпая, Толай понимал, что больше для счастья ему ничего не нужно.

* * *

Стоило бы закончить рассказ на этом сладком моменте, но кое-что известно и о дальнейшей жизни Толая. Об этом стоит упомянуть.

Тело бедняги Очана нашли через несколько недель на берегу реки. Хоронили шамана всей деревней. Только Толая не было. Пончана не смогла простить ему смерть супруга. До самой своей кончины проклинала его.