Читаем Nec Pluribus Impar полностью

Цену поклонникам Робин могла назвать спустя несколько минут общения. Половина была насквозь прогнившей. Другая, кончено, более-менее сносная, но тоже, что называется, ничего особенного. Однако это не мешало ей использовать того или иного беднягу в личных целях. Девушка она была яркая, да и по возрасту имела право развлекаться в угоду желаниям. Что, собственно, и делала. О семье Робин не думала и в ближайшие годы даже не собиралась ее заводить. По крайней мере, не раньше, чем дослужится до майора.

Сослуживцев тоже не обошла стороной стрела амура. Многие, особенно из ряда здешних лейтенантов и даже один симпатичный капитан, давно уже переросли из приятельства в куда большие чувства к товарищу, но у Робин было главное правило – никаких интрижек на службе. Хотя несколько мужчин являлись самыми достойными кандидатами из всех, кого она знала, но нет. Мешать карьеру и отношения она не будет. Не хватало еще на ее голову сплетен и слухов.

В общем-то, можно сказать, что, мол, вот она успешная жизнь. Особенно для той, кому не повезло родиться в этой подлокации. Но Робин справилась. Свою нишу для будущего она выгрызла пускай и с трудом, но заслуженно и собственными силами.

Однако очень скоро пришлось познать и горе. В один из дней, когда они занимались на плацу, ее вызвали в кабинет к командиру части, где сообщили самое страшное, что Робин вообще могла услышать – ночью родительский дом сгорел дотла, а с ним сгорели и единственные, кого она любила. Неисправность проводки. Замыкание в подвале. Очевидцы говорили, что дом вспыхнул как спичка. Шансов не было. Когда приехала пожарная и скорая все были мертвы.

В ту минуту мир разом рухнул. Дом сгорел, а с ним и все имущество, накопленное семьей. Похороны прошли за счет армейского бюджета с пышностью и почестями, как дань уважения ее отцу. Похороны прошли, а вот на душе у Робин так и осталось пепелище. И чувство вины, которое отныне преследовало ее. Но об этом позже.

Несколько следующих месяцев Блэк потратила на то, чтобы стряхнуть оцепенение и заставить себя жить дальше. Шаг за шагом, рывок за рывком. Подгоняя мысленными плетями и не позволяя самосожалению сломить себя, Робин сумела выбраться из бездны. Выбралась решительная, хоть и разбитая.

К моменту, с которого мы начинаем, прошел почти год со дня трагедии. Робин взяла себя в руки и полностью ушла в любимое дело. Военная часть заменила ей утраченный дом, вылазки на полевые испытания стали желанным отдыхом, а редкие практические задания и выезды за территорию Арэя настоящим приключением.

Ежемесячное жалование позволяло неплохо жить, тем более что ей было выделено личное жилье в одном из корпусов, а большего пока и не требовалось. На очереди ждал новый тест – вторая попытка получить ранг старшины. Первую она с треском и даже позором провалила, запоров простейшие задания. Сказывали печальные события.

Жизнь по строгому распорядку стала для Робин лекарством от хандры. В армии не так много свободного времени, чтобы заниматься самобичеванием, даже если ты перешагнул границу обычного рядового. Тут и присесть нельзя, если этого нет в распорядке, что уж говорить о безделье.

В шесть утра подъем, в десять вечера отбой. Личное время с восьми до десяти. Все остальное расписано по часам. Зато вечером уставший и обессиленный солдат падал на кровать замертво и спал беспробудным сном.

Вот и в этот день все было по списку:

15:30 – 17:20 Чистка оружия и работа с техникой

17:30 – 18:20 Самостоятельная подготовка

18:30 – 19:20 Спортивно-массовая работа

19:30 – 20:00 Ужин

Наевшись гречкой с рыбой, что подавали вечером, Робин уже с наслаждением предвкушала, как завалится на постель и пролежит так, ничего не делая, пока не дадут сигнала к вечерней проверке. Однако мечтам не суждено было сбыться, потому что, едва войдя в комнату, уставленную самым “пышным” образом в лице железной кованой койки, тумбочки, шкафа и табуретки, застыла на месте. Страх сковал мгновенно.

На постели, прямо на подушке покоился изумрудный конверт. Без адресата и получателя. Конверт, уже знакомый Робин. В тот единственный раз, когда она легкомысленно проигнорировала его, грянула беда – погибли родители. Накануне пожара, она впервые обнаружила его в складках покрывала. На той первой карточке было написано всего одно предложение:

ТВОЯ СЕМЬЯ В ОПАСНОСТИ.

И все. Больше ничего. Тогда она не придала этому значения. Подумала, что это чья-то очень глупая шутка. За что и поплатилась. Уже после случившегося, Робин подолгу лежала и рассматривала черные буквы, не раз задумываясь над тем, что это послание было все же чем-то вроде предупреждения.

Именно предупреждением, а не угрозой, как показалось при первом прочтении. Только если кто-то хотел помочь, каким-таким образом она должна была понять, что именно от нее требовалось? Кому могло прийти в голову, что тупая проводка вдруг вспыхнет? Хотя… Робин уже не раз задумывалась, что возможно… возможно, поджог не случаен. Но у нее не было доказательств, а по заключению экспертов ничего необычного не было зафиксировано.