Читаем Небо Монтаны полностью

— Сердцем я это знаю, — улыбнулась Лили. — Но что делать с головой? В общем, этот разговор я не забыла. Два года спустя мать все-таки вышла замуж. Они с отчимом очень счастливы. Он замечательный человек. Со мной, правда, он был строг. Не жесток, а именно строг. И все время держал дистанцию. Понимаешь, он любил мать, а не меня. Я досталась ему в качестве нагрузки. Он желал мне добра, заботился обо мне, но между нами не было добрых, родственных отношений. Для этого я была уже слишком большой.

— И ты, должно быть, очень тосковала по отцовской ласке.

— «Тосковала» — не то слово. — Она взбивала яйца в миске. — Потом я наслушалась от психоаналитиков, в чем суть моей проблемы. У меня никогда не было хороших, доверительных отношений с мужчиной. В детстве я не чувствовала, что нужна мужчине — сначала отцу, потом отчиму. Поэтому в школе я была очень застенчивой, особенно с мальчиками. На свидания почти не ходила, все время только училась, училась.

Она улыбнулась чуть менее скованно, натирая сыр.

— Я была ужасно серьезная. И совсем непохожая на мать. Меня интересовали только факты и цифры. Правда, я легко находила общий язык с детьми, поэтому и стала учительницей. Мне было двадцать два года, когда я познакомилась с Джессом. Это произошло в кафе, недалеко от моего дома. Первый месяц самостоятельной жизни, я только что сняла квартиру. Джесс был такой обаятельный, такой красивый. А главное — он очень мной интересовался. Я была потрясена.

Автоматическим жестом Лили посолила и поперчила яичницу.

— В общем, он меня, как говорится, «снял». Это было для меня чем-то совершенно новым, небывалым. В тот же вечер мы отправились в кино. Потом он стал заходить за мной после уроков. Дарил цветы, подарки. Джесс работал механиком и в два счета починил драндулет, на котором я тогда ездила.

— И ты в него влюбилась, — подсказал Адам.

— Да, до безумия. Я совсем не знала этого человека, но мне и в голову не приходило, что это необходимо. Уже потом выяснилось, что он все мне наврал — про свою семью, про прошлое, про работу. Гораздо позже я узнала, что его мать находится в психиатрической лечебнице. В детстве она избивала его, пьянствовала, употребляла наркотики. По этой части он пошел в матушку, но это выяснилось лишь после того, как мы поженились. Когда он ударил меня в первый раз…

Она не договорила и откашлялась. Стало тихо, лишь масло потрескивало на сковородке.

— Это произошло через месяц после свадьбы. У одной моей подруги, тоже учительницы, был день рождения, и мы договорились отметить его в клубе. Был там такой дурацкий клуб, где мужчины танцевали на сцене, изображали стриптиз, а женщины совали им долларовые бумажки. Ничего особенного, просто глупая забава и все. Джесс относился к этому так же. Но когда он увидел, как я прихорашиваюсь, подкрашиваюсь, наряжаюсь, с ним что-то произошло. Внезапно он схватил мою сумочку, выпотрошил ее, разорвал мои водительские права. Я была в ужасе, разозлилась, толкнула его, и тогда он сбил меня с ног, навалился, стал осыпать пощечинами, обзывать всякими словами. А потом сорвал платье и изнасиловал меня.

Она сама себе поражалась — руки совсем не дрожали.

— Потом он разрыдался, как ребенок. Весь сотрясался от рыданий. — Лили вздохнула. Она так и видела перед собой ту сцену. — Джесс служил в морской пехоте, очень гордился своей дисциплинированностью и силой. Ты не представляешь, что это такое — видеть сильного человека рыдающим. Я была потрясена, подавлена, растерянна.

Адам подумал: сила — это вовсе не бицепсы и не военная форма. Понимает ли это Лили?

— Он умолял о прощении, — продолжала она. — Сказал, что сошел с ума от ревности. Представил себе, как на меня будут пялиться другие мужчины. Еще он рассказал, что мать бросила их с отцом, когда он был еще ребенком. Сбежала с другим мужчиной. Раньше он говорил, что мать умерла. На самом деле он опять соврал, но я ему поверила. И простила. — Быть честной до конца оказалось совсем не просто, но Лили хотела рассказать все как есть. — Да, Адам, я простила его, потому что почувствовала себя сильной. И еще я решила, что если он до такой степени утратил власть над собой, значит, он меня по-настоящему любит. Дальше все шло по замкнутому кругу. В следующий раз он поднял на меня руку через два месяца.

Она медленно, тщательно помешивала яичницу.

— Теперь уже неважно, из-за чего это произошло. История повторялась снова и снова, а я все никак не могла уразуметь, что часть вины лежит на мне самой. Джесс начал пить, его выгнали с работы, он бил меня все чаще и чаще. Ой, я забыла про тост, — как ни в чем не бывало произнесла она и направилась к хлебнице.

— Лили!

Она лишь покачала головой: