Читаем Не верь полностью

По возвращении из командировки Зубчиков узнал, что дело, которое у него отняли, закрыто и сдано в архив. И что он мог? Обратиться в УВД области? А толку без доказательств? Но самое страшное, о чем подумал Виктор Николаевич, что и там, наверху, может оказаться чиновник, который встанет на сторону майора. Что тогда? Найти причину увольнения из рядов правоохранительных органов не так уж и сложно. И вообще, кому приятно терпеть рядом белую ворону? Если не такой, как все, — ищи место под солнцем среди себе подобных. Разумеется, Зубчиков так быстро не разуверился, что большинство работников честно несут службу. Но пойди ж теперь разбери, кто какой окрас носит. Белые вороны, безусловно, численностью превосходят, но они не рискуют высунуться и незаметно для себя темнеют. Тут еще, как назло, в семье несчастье произошло: сын о ветку один глаз наколол, а второй поцарапал. Правым теперь совсем не видел, а у левого зрение ухудшалось. Ребенку дали инвалидность. Жена каждый день ныла, что срочно нужны деньги на операцию в центре микрохирургии глаза. Зубчиков влез в огромные долги, заняв деньги у всех знакомых и родственников.

Операция прошла успешно, потерю зрения опытные хирурги остановили. Но через месяц была необходима вторая операция, для восстановления сетчатки. В этом случае они гарантировали на девяносто процентов, что мальчик вновь станет полноценным членом общества. Но где искать новые деньги, если Зубчиков не представлял, когда и каким образом отдаст и без того солидный долг? Вот тут лейтенант и сломался. Его можно осуждать и оправдывать, сколько людей — столько и мнений. Но не посочувствовать нельзя. И так нередко случается: когда на карту поставлено здоровье самого близкого человечка — жизненные принципы отступают на задний план. Человек думает, что только один-единственный раз поступится своими принципами. Но на то оно и болото, чтобы засасывать.

Известный нам майор выслушал Виктора Николаевича со снисходительной улыбкой победителя. Но принял, не отверг. Тогда-то и произошло знакомство Зубчикова с Антоном Сергеевичем Синицыным, который и оплатил счет за операцию.

Отец и мать сияли от счастья, оба глаза сына служили ему, как и раньше. Любовь Валентины к мужу, казалось, вспыхнула с новой силой. И лейтенант пришел к выводу, что семейное благополучие — главное в жизни, остальное все второстепенное.

Дядюшка Билл долг обратно не требовал, даже не упоминал о нем, но считал себя вправе обращаться с просьбами. Сначала они были мелкими, но настало время, когда он попросил Зубчикова о том же, о чем когда-то просил старший коллега, познакомивший его с Синицыным.

В душе одного человека столкнулись два, казалось бы, благородных начала. С одной стороны — благодарность к спасителю сына, с другой — еще по большому счету не запятнанная честь офицера милиции. В первом чувстве заключалась правота человеческая, во втором — служебная. Внутреннее напряжение достигло апогея. И тут решающее воздействие оказала супруга, с которой муж в конце концов поделился обуревавшими его сомнениями.

— Самое дорогое и ценное, что есть у нас с тобой, — это ребенок, — сказала она. — Будем честными хотя бы перед собой. Ты прекрасно знал, что принимаешь помощь от криминального авторитета, но…

— Не знал, но догадывался, — прервал он Валентину уточнением.

— Пусть так. Но взял деньги на операцию и не обращал внимания на догадку. Теперь же тебя совесть мучает? Пойми: черту служебной чести и долга ты уже тогда преступил. Еще один разок — роли не сыграет, а человека отблагодаришь. — Тут выяснилось, что вся ее предыдущая речь была лишь вступлением к главному. — Но поставь условие, что твой денежный долг перед ним сгорает. Таким образом — вы квиты. И можешь преспокойненько начинать новую и честную жизнь.

Виктор Николаевич после непродолжительных размышлений пришел к выводу, что в женской логике есть рациональное зерно. Может, потому, что это его устраивало, по крайней мере, это единственный выход, который он видел в сложившемся положении. Так он подогнал решение под шаблон, как самому казалось, где оставалась лазейка к прошлому. На самом же деле — это была сделка с собственной совестью, которую он искусственно усыплял. А сколько ей предстояло пробыть в летаргическом сне и суждено ли проснуться вообще, пожалуй, никто не смог бы ответить. Нам только кажется, что сделка с совестью может носить временный и непродолжительный характер. Временно отстраниться от совести или потерять ее — одно и то же, потому что, если она потом и вернется, то не беспристрастным оппонентом, а меняющим окраску хамелеоном.

— Я сделаю это — и мы квиты, — повторил Зубчиков мысль жены в беседе с Синицыным. Тот заразительно расхохотался и сквозь слезы ответил:

— Более того, я еще доплачу.

Следователь за пару месяцев до того перетасовал факты, затер, затерял их, что человека Дядюшки Билла сначала выпустили под подписку о невыезде, а вскоре и вовсе закрыли уголовное дело, потому что в таком виде оно уже больше смахивало на административное.