Читаем Не верь полностью

Шерстнев задержал на ней вопросительный взгляд, потом жестом пригласил пройти в дом.

Они расположились на кухне. От спиртного гостья отказалась, и он рядом с бутылкой коньяка поставил одну рюмку. Ей же налил кофе.

— Выкладывай.

Вера тоже закурила и только после этого изложила причину своего визита:

— Мне необходимо встретиться с Гонтарем.

— Зачем?

— Об этом скажу ему.

— Ну смотри, — предупредил Червонный. — Тебе, надеюсь, известно, что Юрий Юрьевич человек занятой и не любит, когда его беспокоят по пустякам? Советую рассказать мне, а я при случае передам.

— Нет. Мы должны с ним кое о чем договориться.

— Даже так? — удивленно передернул бровями собеседник. — Ладно, загляни через пару деньков, попробую договориться об аудиенции. Только за последствия не отвечаю.

— Не могу терять столько времени. Нужно срочно.

— Ну ты даешь, подруга. Не успела обратиться с просьбой, а я уже через полчаса должен тебе самого Гонтаря преподнести на блюдечке? Повидаю одного человека, тот увидит Юрия Юрьевича, а уж авторитет сам назначит время встречи, если сочтет нужным.

— Из-за волокиты можно упустить человека, которым он интересуется. Тогда и тебя по головке не погладят.

— Кто это? — непроизвольно вырвался вопрос у мужчины. Силантьева лишь многозначительно промолчала. — Хорошо, попробую.

Павел взял мобильный телефон и минут десять пробовал дозвониться по разным номерам. Наконец ему удалось найти нужного человека.

— Олег Филимонович?

— Я.

— Червонный. Вы не знаете: Ерофеев в городе?

— А в чем дело? — поинтересовался Семенов.

— Тут он одной молодой особе понадобился. Собственно, вы с ней знакомы — Силантьева Верка, одна из моих…

— Понятно. Ей что, делать больше нечего?

— Говорит, что дело серьезное, не терпит промедления.

— Хорошо, жди.

Олег Филимонович повесил трубку.

— Просил подождать, — поделился хозяин дома результатом переговоров.

— Сколько?

— Понятия не имею.

— Тогда давай вторую рюмку.

Девушка не случайно потянулась к коньяку. Во-первых, он расслаблял, во-вторых, придавал смелости, которая могла ей понадобиться. Ведь она намеревалась торговаться с вором в законе.

Ерофеев разговаривал по телефону со своим старым приятелем из Семеновска Антоном Сергеевичем Синицыным, по прозвищу Дядюшка Билл, которое тот получил по следующим причинам: из-за того, что провел два года в американской тюрьме штата Калифорния, и из-за внешних данных. Высокий, тучный, добродушный на вид Синицын в преступной иерархии занимал место смотрящего за городом, в который Гонтарь направил своих людей. Возраст смотрящего еще не достиг тридцати лет, поэтому равные называли его просто Билл.

— Как устроились мои люди, Билл? — поинтересовался вор в законе.

— По высшему разряду. Как еще я могу встретить младшего Гонтаря? — отозвался абонент.

— Они по делу. Если у них возникнут какие трудности — помоги. Встанет все на поток, обещаю тебе постоянный процент от каждой сделки.

— Мы с тобой всегда договоримся, Юрий Юрьевич, — пропел собеседник.

— В Калифорнию больше не собираешься? — позволил себе пошутить Гонтарь после того, как они договорились о главном.

— Ни за что. От пребывания в Америке у меня сохранились не самые лучшие впечатления.

— Что так? — хохотнул Ерофеев. — Ты же ее толком и не видел.

— Точно, — поддержал Синицын. — Два года лишь небо в клетку, и, поверь, оно ничем от нашего не отличается. А за десять дней, до того, как замели фараоны, разве можно узнать чужую страну.

— Остался бы после освобождения и осмотрел достопримечательности.

— Так выслали, Юрий Юрьевич.

— Плюнь. Ты и дома неплохо утроился.

— Действительно: в гостях хорошо, а дома лучше, — вновь согласился Дядюшка Билл.

— Ладно, звони, не забывай старых друзей. И-и-и, я на тебя надеюсь.

— Не подведу.

Такой разговор состоялся между двумя авторитетами. Не успел Гонтарь отключиться от междугородной линии, как в кабинет заглянул Тупой, его верный телохранитель. Две глубокие морщины на лбу ума ему не добавляли, иначе не получил бы подобную кличку, зато силой и ростом природа наградила щедро. Одним словом, Тупой имел все данные для занимаемой должности: преданность, огромную физическую силу и нежелание думать собственной головой.

— Шеф, там девка дожидается, — доложил он.

— Какая девка? — не сразу вспомнил про Силантьеву авторитет.

— Которая через Семенова добивалась встречи.

— А-а-а, пусть войдет.

— Можно? — с опаской ступила Вера на мягкий ковер кабинета Гонтаря. Хозяин окинул ее изучающим взглядом и кивнул на стул с противоположной от себя стороны письменного стола.

— Я по важному вопросу, — теребила гостья пуговицу на блузке.

— Об этом я уже догадался, — не без иронии изрек Гонтарь. Ему нравилось наблюдать, как люди испытывают страх при общении с ним. — Делись важной информацией.

— Но… но…

— Рожай скорее, — умышленно повысил голос Юрий Юрьевич.

— Сначала вы должны кое-что пообещать, — произнесла посетительница так тихо, что думала, он ее не услышит.

— Детка, никак ты вздумала со мной торговаться? — Этой фразой, казалось, авторитет вдавил ее в стул. — Запомни: те, кому я должен, долго не живут.