Читаем Не та дверь полностью

Но гул, появившийся из-за них в голове, все же мешал. Чтобы избавиться от него – какой смысл задавать себе вопросы, если ответы на них все равно ничего не изменят? – Вася прибег к испытанному средству. Он начал считать, выбрав в качестве объекта для этого тонкие полоски на брюках Виктора Степановича.

– Я смотрю, вы уже подружились. Это хорошо. – Из-за угла длинного коридора вышла ведьма, державшая в руках стул с широкой спинкой. – Люблю, когда гости находят общий язык. – Она шагнула на кухню, ногой подвинула табурет, стоявший посередине длинной стороны стола, к его углу, опустила рядом стул. – Доченька, на чем мы остановились? Ах да, на украшении да специях. Надеюсь, больше нам никто не помешает. Теперь-то уж точно я никого не жду.

Вася держался спиной к столешнице, на которой стояла посуда с маминым сердцем и с ломтиками Любиного языка, зато у Виктора Степановича был отличный обзор. Вася смотрел на него и видел, как в глазах следователя полыхнуло понимание, смешанное с ужасом. Затем он перевел взгляд на Васю, и тот уловил нечто, показавшееся ему раскаянием.

– Вы так, чего доброго, еще телепатии обучитесь, мальчики, – вполне добродушно проскрипела ведьма, вставая между ними. – Мне это ни к чему. Не люблю, когда мои гости что-то делают, а я проследить за этим не могу. Я бы разрешила вам тихонечко разговаривать, это было бы даже интересно. Да тут ведь как – один узелок ослабишь, а за ним и другие потянутся. Так уж лучше молчите. Дольше проживете.

Вася повернулся лицом к детям. Рядом с ним встал Виктор Степанович. Люба как раз заканчивала раскладывать ломтики собственного языка по краю бабушкиного сердца. Рядом лежали пакетики со специями, стояла мельница с перцем.

Вскоре все было закончено. Ведьма лично поставила блюдо в духовку, закрыла дверцу и установила температурный режим.

Она обернулась к пленникам и заявила:

– А теперь прошу пожаловать в залу на стрижку. Под ноль очень модно в этом сезоне. Но не переживайте, денег по дружбе не возьму. А как всех обслужу, так пойдем и пообедаем. Конечно, на сладкое будет тортик. – Нечисть подмигнула Васе: – Я его еще утром украсила, решила вас не ждать. Уж больно не терпелось начать. Надеюсь, вам понравится. Я очень старалась.

Первыми к выходу из кухни потянулись Люба и Женька. Вася пристроился вслед за ним. Со штанами на лодыжках он шагал почти что в ногу с детьми. Идя за сыном, Вася увидел, как тот залез правой рукой в карман курточки, и задумался. Зачем это было нужно ведьме? Что еще она им приготовила?

«Скоро узнаем, – с покорной ноткой сказал внутренний голос. – Похоже, все, что нам еще осталось пережить, произойдет уже очень скоро».

Если ведьма и делала когда-нибудь ремонт в своей квартире, то мысль о том, чтобы разделить две самых больших комнаты, ей в голову не приходила. Из длинного коридора ее пленники попали в помещение, которое у Васи с Алей служило детской, и остановились.

Слева он увидел дверь в третью комнату и спросил себя:

«А там что? Спальня, как и у нас, или еще что-то?»

Воображение тут же нарисовало ему комнату с плотно занавешенными окнами, вдоль дальней стены которой штабелями громоздились трупы. Два из них показались ему странно знакомыми.

Вася перевел взгляд на окно. С карниза, достигая самого пола, настоящим золотым водопадом стекали волосы. Он невольно задумался. Сколько же лет потребовалось на то, чтобы их отрастить.

– Да ты никак прозрел. – Перед ним возникла ведьма, всмотрелась в его лицо, обернулась к окну. – Ну да, точно. Надо же. Способный, что ли, или просто детство вспомнил? Впрочем, какая разница. «Летай иль ползай, конец известен». – Она захихикала и отошла.

Посередине комнаты Вася увидел самое настоящее кресло. Точно такие стояли в парикмахерской в годы его детства. Оно выглядело очень старым. Дерматин во многих местах протерся или прорвался, наружу торчали куски обивки. На сиденье стоял хорошо знакомый ему ящичек – подставка для малышей.

– С кого же мы начнем? Есть желающие стать самым модным среди нас? – Ведьма обвела взглядом короткую очередь «клиентов» – Вася вдруг заметил, что в комнате они выстроились по росту, – и остановилась на Женьке. – Возьмем самого маленького, раз уж и приступка на месте. Хотя… – Она повернулась к следователю: – А ведь ты опоздал к праздничному обеду. Как нехорошо. Но мы же здесь, в матушке-Руси, добрые, за такие грехи не наказываем, наоборот, награждаем. Так что давай, садись в кресло. Это тебе будет первая штрафная. А потом, за обедом, и вторую налью – для аппетита. Закуску-то ты пропустил.

Виктор Степанович подошел к креслу, составил на пол приступку, уселся, положил руки на подлокотники.