Читаем Не стрелять полностью

В классе так четвертом, что-то заставило Свинцова пойти в боксерскую секцию. На соседней со Скалбой подмосковной станции была база ДСО "Урожаи". Туда и записался Свинцов. Вернее всего, что он просто хотел уметь драться.

И там тренером был Истратов Виталий Петрович всегда немного заведенный веселый и злой человек явно среднего роста. В секции он запрещал дружить: "У вас есть тренер и есть противники, конкуренты, понятно, слово? Вот так и действуйте... Спортивная злость! И рядом с ней спортивная зависть! Ничего-ничего не стесняйтесь Привыкайте! Слово "противник" не должно исчезать у вас из поля зрения!"

Всех его заповедей Свинцов не запомнил.

- Вы зачем пришли сюда? Учиться искусству ведения боя или искусству объяснения в любви? Если вам нужны "Ромео и Джульетта" тогда ступайте в драмкружок! Жестче! Короче удар!

Другие тренеры обычно запрещают и даже специально сто раз скажут нельзя на улице демонстрировать свои умения. Виталий Петрович не запрещал.

Он говорил:

- На ринге ты должен находиться в естественном состоянии злобы и страха Ощущать себя в драке. Но когда ты его отлупил его можно и обнять. Он же тебе больше не противник понимаете?

Свинцов всегда слушал его с одним и тем же внимательнейшим выражением. Часто Виталий Петрович останавливал взгляд на этом лице и усмехался. Он был доволен. А в голове у Свинцова проносилась одна и та же мысль "Чего же они мне врали-то раньше?!" Так он думал обо всех людях которые до тренера объясняли ему, что такое жизнь.

Однажды после занятия Виталий Петрович остановил его.

- Ты зарядку дома делаешь? И специальные упражнения? Все, что я приказывал? - И вдруг крикнул: - Только не врать!

Свинцов... тогда еще лишь "начинающий Свинцов" поклялся, что он...

- Плохо, - сказал тренер, - тогда плохо. Ты старайся, а то можешь вылететь! - Это последнее он произнес с почти дружеской интонацией и даже дал Свинцову - опять же почти дружеский - подзатыльник. Поэтому Свинцов его предупреждении не испугался.

Но прошло две недели, и как-то в начале занятия когда они уже построились ожидая команды начать разминку, тренер вдруг сказал:

- Кузин, шаг вперед, Свинцов, шаг вперед. Надеть перчатки. Спарринг перед строем. Бокс!

Они начали молотить друг друга. Всем было понятно зачем-то эти двое должны показаться перед тренером, а может, и перед "толпой". Шеренга "болела" выкрикивая разные насмешки и подковырки. А команды "Стоп!" все не было. И Свинцов начал задыхаться. Он схлопотал чистый удар, потом еще один, потом нарвался на серию.

Ему показалось, что сейчас он взлетит, что он стал надутый, словно воздушный шар. Это было то, что в боксе называется состоянием грогги. Совершенно автоматически Свинцов ушел в глухую защиту согнулся.

Кузин еще какое то время постучал его по перчаткам и плечам стараясь пробиться к животу, к носу, к нижней челюсти. Но это ведь тоже не так легко, когда ты устал. И он просто отошел в сторону, как подумал Свинцов. На самом деле все таки была дана команда "Стоп!" Только Кузин ее услыхал, а Свинцов нет.

Зато он услыхал потом слова Виталия Петровича:

- Свинцов, слушай мой приказ. Перчатки снять форму оставить, сам - до свидания. Ты больше в моей секции не состоишь!

Свинцов стоял все еще тяжело дыша то и дело слизывая кровь с разбитой нижней губы.

- Малый ты хороший, - спокойно продолжал тренер, - по духу боксер жесткость злость другие нужные качества - это в тебе есть. Но удара у тебя нет, реакции нет. - Он взял за руку Кузина, повернулся к строю. - Кто перед вами стоит! Раззява! Но жесткости я его научу. Это можно. А тебя - он показал пальцем на Свинцова - реакции не научишь и скорости не научишь. Это должно быть врожденное. Так, что будь здоров. Начали бег по кругу!

Шеренга ожила побежала. Счастливый Кузин все еще в перчатках пристроился сзади. Тренер и Свинцов стояли в середине зала.

- А можно, я останусь до конца занятия! - попросил Свинцов надеясь неизвестно на, что, на чудо, на то, что у него вдруг откроется реакция удар и скорость.

Тренер очень спокойно покачал головой.

- Не надо. Уходи. Долгие проводы - лишние слезы. Потом сам мне спасибо скажешь.

А может быть родители были виноваты в этой свинцовской жесткости?

Они оба были из той породы людей про которых говорят человек ответственный. Ну с отцом это вообще было все сверхпонятно. Без конца работа план. Он и ночью то иной раз вскакивал - причем без всяких звонков - и летел в свои Мастерские. Потому, что "мастерские" - это только название. На самом деле немаленький завод. Дел всегда - только, что не задохнуться.

Мать Свинцова была домашняя хозяйка. Но и мать - так выходило - вечно крутилась в чем-нибудь своем Она говорила.

- Понимаете раз я нигде не работаю значит я должна хотя бы дом обеспечить!

Мыла, готовила, опять мыла, пылесосила, покупала...