Читаем Не сдавайся полностью

Если у тебя есть нечто хорошее, ты это не отпускаешь. Оно пытается покинуть тебя, а ты держишь. Оно ускользает из твоих пальцев, и ты прикладываешь все усилия, чтобы вернуть его. Если у тебя есть что-то, за что стоит бороться, ты борешься.

Миа была права.

Это он все испортил.

Но с его историей именно она наплевала на все то, что у них было, и именно она должна была сделать все шаги.

Теперь слишком поздно.

Прежде чем он успел заговорить, она продолжила.

— Я собираюсь поговорить с Джерардом. Нам нужно… мне нужно быть свободной, потому что нам с тобой нужно сесть и все обсудить.

Гаррет почувствовал, как его брови взлетели вверх.

— Ты собираешься бросить своего жениха, чтобы попытать счастья со мной?

Судя по ее движениям можно было понять, что она набирается смелости, чтобы сказать свое следующее слово.

— Я сделаю все, что нужно, чтобы попытаться вернуть нас.

— Миа, я же ясно сказал: «Нет никаких нас».

Обида промелькнула на ее лице, после чего сменилась упрямством.

Именно такая она. И он всегда считал это милым.

Но у Мии была проблемная мать, что составило трудности и для самой Мии, поскольку она была такой, же как мать. В жизни обеих был мужчина — отец Мии, который баловал этих сучек до смерти. Они соперничали за его внимание с тех пор, как Мия начала соображать.

Но Джастин Макклинток любил обеих женщин, и у него было много любви, чтобы дарить ее. Благодаря этому он научил свою дочь, что если она чего-то хочет, то это будет принадлежать ей.

Теперь она, судя по всему, решила, что всерьез хочет вернуть Гаррета, и не собиралась тратить время попусту, чтобы добиться своего. И, как ее учили, считала, что именно так все и будет.

Гаррет смотрел, как она улыбается, и не мог поверить в их нынешнюю ситуацию, но в то же время, зная Мию, мог предположить, что ее улыбка была самодовольной.

— Мы — последние Рокки и Таннер в этом городе, — заявила она. — Последние Колт и Феб. Конец в их отношениях так и не наступил. Как не будет конца и нам.

— Если ты в это действительно веришь, тебе придется плохо, — ответил он. — А теперь иди домой.

Покончив с этим дерьмом, он повернулся и успел подняться на две ступеньки, как почувствовал, что она идет за ним.

Обернувшись, он посмотрел на нее сверху вниз и сказал:

— Слушай. Ничего не будет. Я сказал тебе идти домой, и повторил свои слова неоднократно. Я говорил тебе, что между нами все кончено. И что тебе здесь больше не рады. Если ты пойдешь за мной по этой гребаной лестнице, я захлопну дверь у тебя перед носом. Будешь стучать, и я не стану церемониться, Миа, я открою дверь, надену на тебя наручники и арестую за домогательство.

Он смотрел, как увеличиваются ее глаза.

— Я собственноручно отвезу тебя в управление, — продолжил он. — Зарегистрирую тебя и выдвину обвинения. И не буду с тобой возиться. И если я все это проверну, твой мужчина в Блумингтоне узнает, что ты приехала ко мне. Все узнают, в каком положении мы с тобой находимся, а именно: я сделаю публичное заявление, которое сейчас пытаюсь сделать в частном порядке. С нами… — он слегка наклонился к ней. — Покончено. А теперь не заставляй меня делать из тебя дурочку. Я не получу от этого удовольствия. Но я, черт возьми, все равно сделаю это.

Он не дал ей и шанса отреагировать или ответить. А просто поднялся по оставшимся ступенькам, подошел к своей квартире и вошел внутрь. И закрыл за собой дверь.

Гаррет снял пиджак и повесил его на спинку стула в столовой.

Мия не постучала.

Наконец-то она поумнела.

На всякий случай он достал телефон и проверил его.

От Шер ничего.

Сжав губы, он вернулся к куртке, чтобы достать пачку.

Ему нужна была сигарета, потому что Миа лезла к нему, а Шер — нет, и у него не было сигареты с тех пор, как он остановился на обед в Браун-Каунти.

Осенняя листва была феноменальна.

Но он жалел, что не наблюдал за этим из своего грузовика вместе с Шер и Итаном.

* * *

Шер

Поздний субботний вечер

Была почти полночь, когда я сделала звонок.

Я пребывала в бешенстве. Мне нравилась песня «Ты не давала мне спать всю ночь напролет». (Да и кто вообще ее не любил?)

Но мне не нравилось, что она играет всю ночь напролет, когда я и мой ребенок должны спать.

Я включила лампу, взяла телефон и позвонила по прямой линии, которая соединяла напрямую с диспетчером полицейского управления Браунсбурга.

— Полиция Браунсбурга, говорит Джо. Чем могу помочь?

— Джо, это Шер, — сказала я ей.

— Привет, девочка, — поприветствовала она. — Все в порядке?

— Теперь я понимаю тактику правительства в отношении Норьеги, когда его пытались свести с ума роком, — поделилась я.

— Черт, еще одна вечеринка? — спросила она.

— Ага, — ответил я.

— Я попрошу кого-нибудь приехать, — сказала она мне.

— Буду очень признательна, детка. В твой следующий визит в бар, первое пиво за мой счет.