Читаем Не просто букашки полностью

Антифиданты находят применение на практике. Это прежде всего природные пиретрины — эфиры, добываемые из сушеных цветков растения, близкого к ромашке, особого вида хризантемы. Запах их для человека нейтральный, но насекомые, почуяв его, убегают как черт от ладана. Плантации такой хризантемы выращиваются преимущественно в Африке. Пиретрины применяются для защиты зерна и продуктов их переработки при их длительном хранении и во время дальних перевозок. Ими с успехом можно заменить токсичные бытовые пестициды при защите шерстяных изделий в домашних условиях.

Упомяну еще одно растение как факт для размышления. Это невысокое дерево, произрастающее в Северной Африке, по латыни называемое Мелия азедаракс: Для него не страшны самые ужасные нашествия саранчи. Саранча облепляет его десятками тысяч так, что гнутся даже ветки, но не трогает ни единого листочка. Если обработать вытяжкой из него культурные растения, саранча их обходит стороной. Побольше бы таких подавителей аппетита вредных насекомых — наших нахлебников! А может быть, их много, мы просто о них ничего не знаем.

Если бы злючки-комары не выплаживались, а оставались безобидными личинками, очищающими воду, как было бы вольготно жить на свете! Мечта? Нет, на этом фронте близок миг победы. Но совершается это не по щучьему велению, а применением регулятора роста насекомых.

Попробуем разобраться. Начнем с того, что у насекомых имеются железы внутренней секреции, выделяющие вещества, называемые гормонами. Их продукция попадает прямо в кровь и транспортируется ею во все внутренние органы тела. Обмен веществ и развитие насекомых и связанные с ними этапы жизни — личиночный рост, линьки, превращение во взрослое состояние, торможение (диапауза), половое созревание… словом, весь жизненный путь насекомого от яйца до имаго регулируется всего-навсего тремя гормонами.

Первый — гормон мозга — стимулирует активность других желез внутренней секреции. Второй гормон, получивший название экдизон, поставляется грудными железами. Он отвечает за линьки у личинок и рост их тела. Что касается третьего гормона, то он самый важный для нормального роста и развития всех насекомых. Это ювенильный гормон, выделяемый прилежащими телами над передней кишкой. Его действие состоит в том, что он способствует развитию личиночных органов и препятствует превращению личинки во взрослое насекомое. Ювенильный гормон с трудом извлекается в малых дозах из насекомых. Но зато он легко добывается из других источников, таких, как большинство групп беспозвоночных и позвоночных животных, микроорганизмов, растений, различных тканей человека…

Любое соединение, имеющее биологическую активность, сходную с активностью ювенильного гормона, называется ювеноидом, или регулятором роста насекомых. К настоящему времени известно около 600 ювеноидов. Наиболее перспективные из них обладают более избирательным действием, чем пестициды. Это помогает правильно подобрать ювеноид, или регулятор роста для подавления определенного вида вредителей. Но больше всего они подходят для уничтожения насекомых, приносящих вред только во взрослом состоянии, так как их действие препятствует личинкам перелинять в имаго. А вот комары созданы природой словно для того, чтобы их травили регуляторами роста.

Их личинки безвредны, даже полезны, так как фильтруя взвешенные в воде микроскопические частицы, очищают воду и служат вдобавок кормом для рыб.

Один из ювеноидов — метопрен в виде микрокапсулы или медленно растворяющегося полимера используется против паводковых комаров в США. Он устойчив, остается в воде сравнительно долго, не влияет на другие водные организмы и позвоночных и обеспечивает устойчивое подавление паводкового комара из рода малярийных при расходе препарата 27 граммов на гектар водной поверхности.

Ювеноиды оказались эффективными также против кровососущих мух-жигалок — родственников комнатной мухи, личинки которых развиваются в навозе скота и помете домашных птиц, в остатках кормов и отбросах на пляжах. Их применяют и против мошек. В общем и в целом работы в этом направлении разворачиваются и идут полным ходом, но впереди здесь дел — непочатый край.

Завершая эту часть, хочу сказать, что у меня и в мыслях нет, пусть и у вас, читатель, не складывается мнение, что борьба с вредными насекомыми — это триумфальное шествие победителей — людей — после ожесточенных битв с врагами. Нет, эта борьба, скорее война, продолжается и в наши дни, будет вестись и в будущем. А на войне не обойтись без поражений и побед. Биологическое подавление вредных насекомых, равно и пестицидное, не панацея от всех бед. Однако следует исходить из того, что биологическое подавление вредных насекомых должно стать краеугольным камнем всякой современной борьбы с вредителями. И сегодня остаются злободневными слова, сказанные Меткалфом и Флинтом в 1932 году: «Человек, видимо, никогда не сможет так сдерживать вредных насекомых, как это осуществляют дружественные ему насекомые».