Читаем Не прощаюсь полностью

– Он только с виду неподвижный, Жохов. Когда надо, он быстрый. Герой войны, полный георгиевский бант. Пластун-разведчик. Ползал через линию фронта, приволакивал «языков». В одиночку. Он вообще-то молчалив, но однажды со мной разговорился. Рассказал, что в тылу у немцев сначала, бывало, одного-двоих зарежет «для сугрева» и только потом берет живого. Этот из людей, в которых война разбудила зверя. Про него ничего сказать не могу. Субъект интересный, но совершенно непредсказуемый.

Они наконец добрались до приемной, где Рысь раскладывала по полкам в маленькой комнатке-кладовке какие-то папки.

– Поздравляю с переизбранием! – высунулась она.

– Было бы с чем, – проворчал Воля. – Сейчас ко мне трое придут. Пустишь.

– Знаю, слышала. Спартак, Топор и этот кошмарный Жохов. Не могу его видеть, бррр. От него трупом пахнет.

– Что ты врешь. Каким трупом? – удивился Воля, должно быть, не читавший Чехова. – У меня нюх хороший. Я бы уловил. В общем, ко мне их.

Не прошло минуты, в дверь постучали. Один за другим вошли подозреваемые: первым уголовный «хирург», вторым «безмотивник», последним, неторопливо, герой войны.

– Здорово, братья, – сказал Воля.

В одинаковых плащах и шляпах, с заросшими черным волосом лицами они действительно были похожи на младшего, среднего и старшего братьев.

– Чего вызвал, начальник? – спросил нетерпеливый Топор. – Дело какое? Я со вчерашнего не спал. Собирался в матрасную, подрыхнуть.

Воля молча смотрел на него своими мерцающими глазами, будто просвечивал насквозь. Потом так же неспешно оглядел остальных. Спартак не обратил на это никакого внимания, он пялился в пространство, пошмыгивая носом. Жохов выдержал пронизывающий взгляд с абсолютной невозмутимостью. Но Топору осмотр не понравился. Он задергал углом рта, в голосе зазвучала истерическая нотка:

– Ты чего глазами впился, будто дырку сверлишь? Говори чего надо!

Артельщик тихо спросил:

– Кто-нибудь из вас сегодня реквизицию делал?

– Я – нет, – быстро ответил Топор. – А чё такое?

– А? – не сразу услышал молодой. – Нет… Я по своим делам ходил.

Жохов отрицательно качнул головой.

Воля стал совсем мрачен. Должно быть, все же надеялся, что медальон сдадут.

– …Чтоб больше никаких реквизиций. Начинается горячее время. Будет сшибка с большевиками.

Жохов кивнул.

Топор сказал:

– Пустим краснюкам краснянку, давно пора.

– А? – переспросил Спартак.

– С завтрашнего дня перевожу всю артель на боевое положение. А вас троих прошу заступить на боевое дежурство прямо сейчас. Вы, братья, мне нужны. Топор, поручаю тебе проверку караулов. Чтоб глядели в оба. А то разболтались, ворон считают. Пулеметные гнезда во дворе пустые. Часовой, вместо того чтоб казну охранять, бабу на стене рисует.

– Понял, – кивнул бывший налетчик. – Будут стоять, как на шухере.

– Спартак, ты давай на телеграфный пункт. Не забыл, чему учился? Мы в штабе, на совещании командиров, договорились телефонной связью для секретных разговоров больше не пользоваться. Коммутатор занят большевиками, подслушивают.

– Я не могу, – насупился Спартак. – Сегодня никак. Дело у меня.

– Какое еще дело?

Покраснел.

– Личное…

– Личные дела после победы революции! – вскипел Воля. – Марш на телеграфный пункт! Девятое правило помнишь?

Тот с несчастным видом кивнул.

– Теперь ты, Жохов. Рысь выменяла два новых «максима». Проверь состояние. Если что не так – исправь. Тебе одному доверяю, ты на все руки мастер.

Молчун наклонил голову и впервые разомкнул уста. Сипло спросил:

– Всё, что ли? Тогда я пошел.

За ним последовали остальные.

– Который, по-твоему? – спросил Воля.

– Любой. В том числе и мальчишка. Для себя он золотую безделушку не взял бы, но ведь он влюблен. Я этот отсутствующий взгляд хорошо знаю. Может быть, у него есть какая-то Клеопатра, которая требует дорогих подарков.

Артельщик вздохнул.

– Да. Я всё время забываю про этот фактор. Ладно. Дальше мы сделаем вот что…

Дверь распахнулась. В кабинет ворвался Джики.

– На чэрдаке сосэднего дома латишы ставят пулэмёт! – возбужденно объявил он. – Что дэлат, Арон? – И сам ответил: – Пэрэстрэлят к эдрёне матэри! Пуст знают, как с нами шутки шутыт!

– Спокойно, Джики, спокойно. – Воля взял грузина за плечи. – Остынь. Стрелять в большевиков рано. Возьми ребят, поднимитесь на чердак. Латышей вежливо выпроводить. Пулемет реквизировать. Пусть передадут от Арона Воли привет товарищу Дзержинскому и благодарность за помощь оружием. Понял? Веж-ли-во.

Кавказец ухмыльнулся.

– Почэму не понял? Вэжливо. Пулэмёт на мэсте оставлю. Толко с нашим расчётом.

– Вот это правильно. Иди.

Они снова остались вдвоем.

– Вы начали говорить о том, что собираетесь сделать дальше, – напомнил Эраст Петрович.

– Не я, а мы… – Воля стоял спиной к двери, сосредоточенно потирая переносицу. – Может быть, эта поганая история даже к лучшему. Со дня на день будет решающее столкновение черной правды с красной. Суд над вором встряхнет братьев. И прогнать подлеца будет мало. Потребую высшей меры. Надо подтянуть революционную дисциплину перед большими событиями.