Читаем Не померкнет никогда полностью

Между тем с 3-м морским полком происходило примерно то же, что пережил в начале Одесской обороны 1-й морской. Краснофлотцы, отлично показавшие себя в десанте, не умели и не любили окапываться и вообще были не в ладах с сухопутной тактикой, не знали многого, от чего зависит стойкость в обороне.

Все это имело неприятные последствия: 26 сентября противник, атаковав наш правый фланг за Большим Аджалыкским лиманом, выбил моряков из Новой Дофиновки. Правда, ненадолго: через шесть часов морской полк, поддержанный огнем кораблей, вновь овладел этим селением, нанеся врагу значительный урон. Подтверждалась уже известная нам истина: моряки, только начинающие воевать на суше, сильнее в атаке, в наступлении, чем в обороне.

Коченову пришлось, как это было сделано в свое время в полку Осипова, заменить и в 3-м морском часть командного состава армейцами, более подготовленными тактически. В полк добавили пулеметов, влили человек четыреста пехотинцев из нового маршевого пополнения. С разрешения командарма Коченов пошел и на такую меру: моряки побатальонно выводились на два-три дня в тыловой район для практической учебы. Результаты не замедлили сказаться.

— Освоились морячки в окопах, — докладывал, вскоре командир 421-й дивизии.

Тем временем противник, усилив свой левый фланг, 28 сентября предпринял наступление вдоль восточного берега Куяльницкого лимана — на Гильдендорф, одновременно атакуя на перешейке между Куяльницким и Хаджибейским лиманами.

Это наступление было сорвано решительными действиями наших частей. В числе трофеев дивизии Коченова оказалось 40 станковых пулеметов, более 250 винтовок, два десятка автомашин.

Героями дня стали артиллеристы, особенно 134-й гаубичный полк майора И. Ф. Шмелькова. По вражеской пехоте били также находившиеся на этом участке зенитчики. А из Западного сектора, как уже бывало в августе, поддержал соседей через Хаджибейский лиман артполк майора П. И. Полякова. Сосредоточенный огонь артиллерии остановил наступающего врага, заставил залечь и предрешил успех последовавшей затем контратаки.

Отбита была и еще одна попытка противника потеснить нас за Большим Аджалыкским лиманом, у Новой Дофиновки.

29 сентября в Одессу были доставлены из Новороссийска необходимые для нового контрудара снаряды. Я закончил подготовку боевого приказа и составил плановую таблицу наступления в Южном секторе. Назначалось оно на 2 октября. Но произошли события, изменившие наши планы.

В ночь на 1 октября в Одессу прибыл из Севастополя на быстроходном катере заместитель наркома Военно-Морского Флота вице-адмирал Г. И. Левченко. Он давно уже находился на Черном море и за время Одесской обороны бывал у нас неоднократно. Однако в этот раз Гордей Иванович, как оказалось, спешил сюда по совершенно особым причинам.

Немедленно по прибытии Левченко собрался Военный совет оборонительного района. На заседании, как обычно, присутствовали начальник штаба ООР Г. Д. Шишенин и командарм Г. П. Софронов, был приглашен также командир военно-морской базы И. Д. Кулешов. Уже по экстренности созыва этого ночного заседания чувствовалось, что возник какой-то вопрос исключительной важности. Причем он не мог быть связан с обстановкой на одесском плацдарме: тут не происходило ничего особенного.

Когда заседание окончилось, меня вызвал Гавриил Данилович Шишенин.

— Одессу оставляем, — глухо сказал он. — Адмирал Левченко привез директиву Ставки…

Вскоре я смог сам прочесть этот документ.

"…В связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, — говорилось в директиве, датированной 30 сентября, — и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного Главнокомандования решила эвакуировать Одесский район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова".

Дальше следовали пункты с вытекавшими из этого решения практическими указаниями. Первый из них гласил:

"Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам Одесского оборонительного района в кратчайший срок эвакуироваться из Одесского района на Крымский полуостров".

Командующему 51-й армией предписывалось бросить все силы для удержания Арабатской стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций до прибытия войск ООР; командующему Черноморским флотом — приступить к переброске войск и материальной части ив Одессы в порты Крыма. Вооружение и армейское имущество, которое нельзя эвакуировать, надлежало уничтожить.

Иногда приходится читать, что решение Ставки оставить Одессу явилось для участников обороны и даже для ее руководителей неожиданным. Но спорю, может быть, для кого-нибудь оно было именно таким. Однако про себя сказать этого не могу. Развитие событий на юге за предшествовавшие дни постепенно подготавливало и к такой возможности.