Читаем Не померкнет никогда полностью

Это на ее участке находилась высота, где группа краснофлотцев держала, как говорили потом, "каменную оборону". "Каменную" потому, что, израсходовав патроны и гранаты, бойцы собрали груду крупных камней и забрасывали ими пытавшихся подняться наверх фашистов. Мне рассказывали, как немолодой Горпищенко сам пробрался на эту высоту, чтобы ободрить бойцов, и не приказал, а попросил еще немного продержаться, а уходя, отдал им свой личный автомат.

В один из этих дней за Северной бухтой прогремел мощный взрыв, заваливший обломками окал основные штольни Сухарной балки — старинного флотского арсенала. В штольнях все было подготовлено к взрыву, там оставалась лишь небольшая группа наших людей. Гитлеровцы подобрались к одному из входов в склады внезапно, и моряк из команды подрывников, оказавшийся лицом к лицу с врагами, принял подсказанное ему сердцем решение. Жертвуя собой, он переключил взрывной механизм на немедленное действие. Потом установили, что это был краснофлотец Александр Чикаренко.

То, что Сухарная балка оставалась в наших руках восемь-девять дней после того, как немцы вышли на соседние участки побережья, не только задержало их переправу через Северную бухту. Лишь благодаря этому продолжал работать спецкомбинат № 1 — подземный военный завод, расположенный как раз напротив, в штольнях Троицкой балки, за неширокой тут бухтой.

Спецкомбинат № 1 — детище осажденного Севастополя и его оружейная кузница — служил фронту до последней возможности и вышел из строя как сраженный на посту боец. Только за последние пять месяцев, когда производство развернулось на полный ход, он дал армии 2400 минометов и 113 тысяч мин к ним, 230 тысяч противопехотных и противотанковых мин, 305 тысяч гранат. А сколько мы получили отсюда ломов и лопат, необходимых для строительства укреплений, полевых кухонь, отремонтированных орудий и танков!.. Без этого подземного завода, созданного в кратчайшие сроки, просто нельзя представить себе Севастопольскую оборону.

На два-три дня раньше, когда в связи с приближением фронта потребовалось эвакуировать огромные и густонаселенные штольни Инкермана, прекратил работу спецкомбинат № 2, обшивавший и обувавший наших бойцов.

Почти весь Севастополь находился уже под минометным огнем. До Корабельной стороны доставали 6 Северной Я пулеметные очереди. Убежища освещались теперь свечами и коптилками. Воду брали из старых колодцев.

Семьдесят тысяч севастопольцев удалось эвакуировать на Большую землю. Очень многих успели вывезти в мае, когда стали форсировать эвакуацию. А в июне резко сократились ее возможности. Мучительно было сознавать, что тысячам мирных людей, так веривших, что врага в город не пустят, сейчас отсюда уже не выбраться — пешком через море не уйдешь…

* * *

Подходили к концу тяжелые бои за Инкерманские высоты. Здесь наступали части трех немецких и одной румынской дивизия, усиленных танками и имевших непрерывную поддержку с воздуха. Противопоставить мощной атакующей группировке врага мы могли лишь стойкость малочисленных стрелковых полков, редкий артиллерийский огонь, штурмовки небольшими группами самолетов.

28 нюня переходили из рук в рука улицы и отдельные дома поселка Инкерман. 138-я бригада майора Зелинского контратакой выбила немцев с захваченной ими станции, отбросила их за реку Черная.

Это, однако, могло лишь одержать, замедлить общее продвижение врага. Резервов не было, совсем не было танков. Новая стрелковая бригада полковника Ковалева (слишком надолго растянулась ее перевозка в Севастополь!) пошла в основном на усиление 345-й дивизии, превратившейся за это время в один сводный полк. Нам приходилось постепенно сокращать линию фронта, отводя войска к последним подготовленным рубежам. Но эти рубежи, в том числе и ключевая позиция на Сапун-горе, подверглись еще до занятия их основными силами армии такой обработке с воздуха, что местами все укрепления сровнялись с землей.

На рассвете 29 июня гитлеровцы, впервые за всю осаду Севастополя, попытались высадить на побережье нашего плацдарма морской десант. Судя по курсу отряда моторных шхун, вышедших, как потом установили, из Ялты, десант должен был зацепиться за берег где-то близ мыса Феолент — в тылах первого сектора. Эта затея кончилась для немцев плачевно. За четверть часа огнем всего одной береговой батареи девять шхун были потоплены, а остальные ушли обратно.