Читаем Не померкнет никогда полностью

С флагманского командного пункта флота приехал переговорить по разным текущим делам капитан 2 ранга Жуковский. Вид у него был мрачный.

— В Евпатории все кончено, — тихо сказал он. — Разведчики, высаженные с подводной лодки, подтверждают…

Это был небольшой десант, о котором в армии мало кто знал, одна из высадок, предпринятых флотом, оперативно подчиненным Кавказскому фронту, для отвлечения сил противника от Керченского полуострова и захвата в Крыму новых плацдармов. Если бы Евпаторийский десант удался, туда, очевидно, направили бы войска для наступления на Симферополь с запада, по ровной степи, а может быть, для удара прямо на Ишунь.

Сперва все шло как будто успешно. Высадившийся о тральщика и катеров батальон морской пехоты захватил причалы и завязал бои в городе. Мы с командармом, стоя у карты, переживали, что не можем (этого никто от нас и не требовал) быстро соединиться с десантом. Для приморцев оставался очень трудной задачей выход на Качу, а от Качи до Евпатории — еще десятки километров.

Тем временем, как установили разведчики, Манштейн повернул к Евпатории полк, который на машинах двигался из-под Балаклавы в сторону Феодосии. А на море разыгрался шторм, как назло, затяжной, и высадка подкреплений на евпаторийский берег стала невозможной.

В тот же день, 8 января, Москва сообщила командованию СОР радиоперехват из официальной берлинской сводки: "В Крыму уничтожены силы противника, высадившиеся на побережье Евпатории. Эти силы уничтожены в упорной борьбе за каждый дом".

Да, противник перед нами был такой, которого не пронять мелкими разобщенными ударами…

Командарм, вызванный на флагманский КП, вернулся от командующего СОР с выписками из новой директивы фронта. В ней подтверждалась задача, уже поставленная Приморской армии раньше, — одновременно с наступлением 51-й и 44-й армий с Керченского полуострова наносить нашим левым флангом удар в направлении Дуванкоя, а в дальнейшем — на Бахчисарай. Общее наступление в Крыму назначалось на 12 января (потом фронт опять его отложил), нам планировалось к исходу третьего дня выйти на Качу.

Войска, которым предстояло наступать, за последние два дня вновь улучшили свои позиции. Им было приказано закрепиться на достигнутых рубежах, пополнить боевые подразделения за счет собственных тылов. И — на это штаб армии особенно нажимал — активно вести разведку. Мы еще не все знали о том, как расставил перешедший к обороне противник свои огневые средства, какие успел создать опорные пункты.

В соединениях работали все направленцы, но перед новыми боями я хотел своими глазами получше рассмотреть наш передний край: если не представляешь его в натуре, трудно думать над картой.

У Капитохина, Ласкина, Гузя я за последние дни побывал, а сегодня командарм разрешил съездить после обеда к Потапову и чапаевцам. Там мне помимо прочего хотелось удостовериться в надежности стыков: на этом, самом "диком" по рельефу участке Мекензиевых гор немцы не раз находили для себя лазейки.

— Да, — вспомнил Петров, когда я уже собрался ехать, — Харлашкин-то у нас в войсках. Возьмите Кохарова, он мне сейчас не понадобится.

Иван Ефимович не любил отпускать меня одного. С тех пор как заболел Белоусов, со мной чаще всего ездил капитан Харлашкин, а иногда адъютант командующего Кохаров.

День стоял хотя и пасмурный, но не сумрачный. Снег, которого столько навалило в декабре, уже исчез, и сразу стало похоже на весну.

Почему-то захотелось побольше проехать городом. Перед кольцом центральных улиц, откуда нам надо было повернуть на спуск к Южной бухте, и сказал водителю Володе Ковтуну:

— Давай через центр, крюк невелик… И не гони, посмотрим, как тут теперь.

Разрушенных и поврежденных зданий прибавилось. Впрочем, но так уж много прибавилось, могло быть хуже. (Всего за ноябрь и декабрь бомбы и снаряды разрушили в Севастополе 235 домов.) И главные изменения заключались не в этом. Больше стало на улицах людей, гораздо больше — вот что бросалось в глаза! Город сделался оживленнее, как-то веселее.

Он оставался под артиллерийским обстрелом. Даже за самые спокойные сутки в городской черте падали десятки снарядов. Линия фронта, хоть и отодвинулась по сравнению с недавними критическими днями, проходила за Северной бухтой ближе, чем месяц назад. Но севастопольцы уже привыкли к обстрелам.

Вспомнилось, как приезжавший накануне на КП Борис Алексеевич Борисов говорил, что многие семьи возвращаются из убежищ в свои квартиры.

— Готовим, — увлеченно рассказывал секретарь горкома, — развернутое решение о восстановлении промышленных предприятий, городского хозяйства, культурных учреждений. Будем, разумеется, прежде всего расширять военное производство, но пора заняться и многим другим. Нужно больше магазинов, нужен трамвай на Корабельной стороне. Открываем центральную библиотеку, думаем открыть и кинотеатр "Ударник"…

На стенах домов, рядом с лозунгами, призывавшими к отпору врагу, появился новый — "Восстановим родной город!".